Книга С любовью, Кит, страница 43 – Виктория Побединская

— Иди сюда, – протягивает Кит руку, чтобы придвинуть меня ближе. За окном давно ночь, только дождь все так же барабанит по окнам. Какое-то время мы молчим, пока я не произношу:

— Знаешь, у моих родителей есть правило. Всегда ложиться вместе, что бы ни случилось и как бы сильно они ни поссорились.

Кит поворачивается на спину, тяжело выдыхая:

— Думаю, моих даже это бы не спасло.

В этот момент мне вдруг становится его так жаль. Взрослые всегда думают, что дети ничего не замечают, но это не так. Как много он видел, когда был подростком?

— Зря ты. Все иногда ссорятся. Мои как-то раз даже дрались.

Кит удивленно приподнимает брови.

— Ну как… Папа говорит, мама дралась, а он оборонялся.

Мы вместе смеемся.

— Она у тебя боевая.

Звонит мой телефон. Это мама. Переживает, все ли в порядке и почему я так резко уехала. Приходится соврать, что у меня разболелась голова, а когда она спрашивает, где Никита, я отвечаю, что не имею понятия, наверное, спит у себя. Звонок не был настроен на громкий режим, но мы лежим так близко, что Кит все слышит.

— А что будет завтра утром? – спрашивает он, когда я заканчиваю телефонный разговор. – Когда они вернутся, в каком мы будем статусе? – вглядывается в мое лицо.

Не хочу поднимать эту тему снова, потому что она – порочный круг, из которого нет выхода.

— Как ты видишь наше будущее? – спрашиваю я его.

— А ты? – вопросом на вопрос отвечает Кит.

И я опускаю взгляд, потому что…

— В нашем случае я его, увы, не вижу.

Кит отворачивается, переворачиваясь на спину, а потом и вовсе садится на кровати, спустив вниз ноги. Сразу становится холодно и неуютно. Как будто волшебство последних мгновений исчезает, как только часы пробили полночь.

— Я не знаю, что нам делать, Кит, – честно признаюсь я, опустив взгляд на собственные ладони. – Мне с тобой безумно хорошо, но головой-то я понимаю – это тупик. Мы хотим от жизни разных вещей. Я хочу стабильности, а тебе нужна свобода. Я мечтаю учиться, а ты – объехать весь мир. И это будет вечная борьба. Мы будем изводить друг друга до тех пор, пока оба не поймем, что устали! И тогда ты просто меня возненавидишь.

Кит обходит кровать и подходит ближе, присаживается на корточки и касается ладонями моего лица.

— Что ты такое говоришь, Вик? Ну что за глупости?

Глаза жжет будто от дыма, и я прикрываю их.

— Правду. Я говорю то, что мы оба поняли уже давно, но не решаемся сказать. И ты знаешь, что я права. Это и есть самое страшное.

Кит ничего не отвечает, молча встает и натягивает толстовку. Знаю, он ждет, что я захочу его остановить, но я не двигаюсь с места. Как будто чувствую, что если встану – сердце упадет и разобьется вдребезги.

— Хочу побегать. Надо проветрить голову, – говорит он.

Хлопает дверь. Кит уходит в дождь. А я прижимаюсь головой к подушке, чувствуя, как по щеке ползет слезинка.

Я никогда не плакала из-за парней. До него. И это больше всего пугает. Я прокручиваю в голове наши встречи, случайные мгновения, взгляды, улыбки и засыпаю в слезах. Будит меня телефонный звонок. Я смотрю на экран – пять утра. Отец. Оборачиваюсь на вторую половину постели – пусто.

— Да, – произношу я сонно в телефон и, зевая, плетусь во временную комнату Кита напротив моей.

— Вика, ты дома?

— Ну конечно, – отвечаю я. – Где же мне еще быть?