Книга (Не)правильная, страница 12 – Agata Adamidi

Я помню, как тогда замешкалась с ответом, механически водя пальцем по ободку чашки. Любила ли я Матвея? Ответ должен был быть очевидным. Мы прожили вместе три года. У нас был совместный быт, совместные планы. Но, перебирая в памяти наши отношения, я не находила там фейерверков. Не было той лихорадки, когда дыхание перехватывает от одного звонка. Не было бессонных ночей из-за того, что он задерживается. Была ровная, прямая, выверенная линия.

С ним было удобно. Как в тапочках на толстой подошве: мягко, предсказуемо, и никогда не подхватишь простуду, стоя босиком на холодном полу. Я согласилась выйти за него, потому, что это было логично. Возраст, статус, он хорошо выглядел, у него была понятная карьерная лестница. Мы не ссорились. Ни разу по-настоящему. И только теперь я начинала понимать, что это было не столько отсутствием поводов, сколько отсутствием страсти. Кого-то это устраивает, но… видимо, подсознательно меня — нет.

А вот его я вспоминала. Марка...

Стоило мне остаться одной в этой идеально чистой, уютной квартире, как мысли сами сворачивали на запретную территорию. Ночь с ним стала тем самым ментальным сквозняком, который открывался в самый неподходящий момент, снося все мои выстроенные барьеры.

Я выключила верхний свет, оставив только настольную лампу. Надела свою любимую шелковую сорочку — ирисного цвета, которая едва касалась середины бедра. Зачем я её купила тогда, в порыве шопинга в первые дни переезда? Может быть, чтобы напомнить себе, что я всё ещё красивая женщина?! Собственными руками я развязала шнуровку на боку, так что ткань легла свободно, открывая полоску кожи.

Я легла на прохладную простыню, прикрыв глаза.

В голове у меня был список дел на завтра, но мозг отказывался воспринимать пункты. Вместо этого перед глазами вставало совершенно другое.

Я вспоминала его руки. Не лицо, не слова — именно руки. Длинные пальцы, широкие ладони, которыми он тогда, в той раздевалке, прижал меня к стене, фиксируя мои запястья над головой. Это было не просто прикосновление. Это было присвоение. От одного этого воспоминания низ живота скрутило тугим узлом, и я непроизвольно сжала бёдра.

Мне было стыдно. Боже, как мне было стыдно.

Я, девушка из «приличной семьи», всегда контролирующая себя, в ту ночь превратилась в кого-то другого. Я не узнавала себя в том диком, голодном желании, с которым я царапала его спину, кусала его плечо, чтобы не закричать. Я помнила, как шептала ему в губы вещи, которые никогда не говорила Матвею. Грязные, отчаянные, правдивые.

Я перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку, чтобы заглушить вырвавшийся вздох.

Конечно, он подумал, что я такая. Развратная. Доступная. Готовая отдаться едва знакомому мужчине. В моей голове это было унизительно. Я видела себя со стороны: истеричка, которая, плюнув на приличия, набросилась на совершенно незнакомого мужчину. Именно поэтому, когда он звонил, я сбрасывала. Когда писал — удаляла. Номер ушел в черный список на второй день после того, как я переехала.

Но сейчас, в темноте спальни, когда никто меня не видел, я позволяла себе правду.

Я хотела его. Не «было бы неплохо». Не «может быть, когда-нибудь». Я хотела прямо сейчас, до ломоты в пальцах, до головокружения.

Моя рука скользнула вниз по шелку, накрывая грудь. Соски уже затвердели от одних мыслей. Я представила, что это не мои пальцы, а его. Что он стоит позади, тяжело дыша мне в шею. Его запах — табак, дорогой парфюм с древесными нотками и цитрусом. Я вспомнила, как он спустил трусики с меня одним движением, как его пальцы, уверенные и нетерпеливые, вошли в меня резко, без предисловий, потому что в предисловиях не было нужды — я уже была мокрой до неприличия.