Книга Помощница по ошибке, страница 87 – Анастасия Сумеркина

— Идём на кухню, — коротко бросила Агата.

Они сели за стол — Агата с одной стороны, мать с другой, как на переговорах. Чайник закипел, но никто не двинулся.

— Рассказывай, — приказала Агата.

И Елена рассказала. Всё. Как она нашла очередного состоятельного мужчину, потому что прошлый обанкротился, как уговорила его пойти на тот самый вечер, чтобы «показаться в свете». Как он увидел сцену с охраной, когда её выводили под белы рученьки, и как потом, дома, устроил скандал. Как выставил за дверь с одним чемоданом, даже не дав собрать вещи. Как все её «подруги» отвернулись, стоило узнать, что она осталась ни с чем.

— Я думала, у тебя переночую, а завтра что-нибудь придумаю, — закончила мать и вдруг добавила с неожиданной злостью: — Ты мне должна, между прочим. Это по твоей милости меня выставили с того вечера так некрасиво! Если бы не твой хахаль...

— Стоп, — Агата подняла руку, останавливая этот поток. — Я повторюсь еще раз: ты шесть лет меня не вспоминала. Шесть лет, мама. Когда я умирала от голода и страха, тебя не было. Когда отец запил, и я тащила его на себе, тебя не было. Когда коллекторы угрожали мне, писали гадости, ловили у офиса — тебя не было. А теперь ты здесь, потому что тебе негде спать. И в этом, по-твоему, виновата я?

Мать молчала. Впервые в её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. Но Агата уже знала цену этому стыду.

— Я не прощу тебя, — сказала она ровно. — Слишком много боли ты мне причинила, чтобы я могла сделать вид, что ничего не было. Но я не злая. Можешь переночевать сегодня. Завтра я дам тебе денег на первое время. А дальше — сама. И это всё, на что ты можешь рассчитывать.

Мать открыла рот, чтобы что-то сказать, но Агата уже встала.

— Иди в зал, там диван. Завтра поговорим.

Сама Агата быстро позвонила Волину и отчиталась, что все хорошо. Александр же сказал, что утром заедет к ней и заберет на завтрак.

Утро 31 декабря выдалось морозным, но позже выглянуло солнышко.

Агата проснулась рано, вышла на кухню и застала странную картину: мать и тётя Рая сидели за столом молча, пили чай и даже не смотрели друг на друга. Напряжение висело в воздухе, но хотя бы никто не ссорился.

— Доброе утро, — Агата прошла к шкафу, достала конверт, который откладывала на новый компьютер. Сто тысяч — всё, что смогла накопить за последние месяцы. Протянула матери.

— Здесь сто тысяч. Этого хватит на пару месяцев, если снимать комнату где-нибудь на окраине и экономить. Дальше — ищи работу. Я больше помогать не буду.

Мать взяла конверт, посмотрела на неё с неподдельным удивлением:

— Ты правда... отдаёшь? После всего?

— Прощаюсь, — поправила Агата. — Мы больше не увидимся. Я желаю тебе найти себя. Найти что-то своё, кроме охоты за чужими деньгами. Но без меня.

— Но сегодня же Новый год! Ты же не выгонишь… — Елена хотела что-то сказать, но Агата уже развернулась, чтобы идти собираться.

— Вещи можешь оставить пока, — бросила она через плечо. — Заберёшь, когда снимешь комнату.

Она ушла в свою комнату и закрыла дверь. Сердце колотилось, но внутри было удивительно спокойно. Она сделала то, что считала правильным. Не простила — это было бы ложью, но дала шанс. Не матери — себе. Себе остаться человеком.

Она вышла из подъезда, и морозный воздух обжёг лицо. У тротуара стояла знакомая машина. Волин ждал, прислонившись к капоту. Увидев её, сразу шагнул навстречу.