Книга Помощница по ошибке, страница 86 – Анастасия Сумеркина

— А что «тёть Рай»? Правду говорю. Ладно, молодые, идите, провожайтесь, а я тут посуду помою.

Они вышли в прихожую. Волин надел пальто, повернулся к Агате.

— Спасибо за вечер. Мне очень понравилось.

— И мне, — отозвалась она.

Он шагнул к ней, обнял, поцеловал. Долго, нежно, и она отвечала. Внутри разливалось тепло.

Вдруг с лестничной площадки донеслись шаги, какой-то шум. Они отстранились, и Агата открыла входную дверь.

На площадке стояла Елена.

Мать выглядела потрёпанной — волосы растрёпаны, макияж размазан, в руках большой чемодан. Она смотрела на них с мольбой и злостью одновременно.

— Агата... — прохрипела она. — Доченька... Прости меня... Умоляю, пусти переночевать... Виктор выгнал, денег нет, идти некуда... Я всё пойму, ты только пусти...

Агата замерла, не в силах пошевелиться.

Волин рядом напрягся, готовый защищать.

А мать стояла на пороге, и в её глазах плескалось что-то страшное — смесь отчаяния и ненависти.

******

Финал истории уже на этой неделе - не пропустите: добавляйте книгу в библиотеку! Буду благодарна за звездочки и комментарии - это помогает продвигать книгу

POV Агата

Ночь застыла в прихожей тягучим холодом.

Агата стояла, вцепившись в ручку двери, и смотрела на мать. Елена переступила порог сама — ворвалась, пока Агата в шоке отступала, втащила чемодан и замерла, переводя дыхание. Волин рядом напрягся, готовый в любую секунду загородить собой, но Агата, не оборачиваясь, коснулась его руки — жест, говорящий: «Не надо. Я сама».

— Пустите меня, — плач матери перешёл в хрип. — Мне некуда идти! Он меня выгнал! Совсем!

— Кто? — Агата спросила холодно, без привычного «мама».

— Этот... новый ухажёр. Виктор. После того вечера он устроил скандал. Сказал, что я позорю его своим поведением, что охрана вывела меня как какую-то... — Елена всхлипнула, размазывая тушь по щекам. — Агата, доченька, прости меня! Я дура была! Ты же моя дочь, ты должна меня простить!

Агата смотрела на неё и видела не раскаяние — только страх. Страх остаться одной, без денег, без крыши. Знакомый, прилипчивый страх, с которым она сама жила шесть лет. Только мать научилась прятать его за дорогими тряпками и уверенным тоном, а сейчас маска сорвалась.

— Ты не извиняться пришла, — тихо сказала Агата. — Ты пришла, потому что тебе негде жить.

— И это тоже, — мать не стала отрицать, и это было честнее, чем фальшивые слёзы. — Но я правда хочу всё исправить! Я позвонила твоему отцу, и он поверил мне и дал твой адрес.

В том, что отец ведом Агата не сомневалась, он всегда верил в напускную искренность матери.

Из комнаты вышла тётя Рая — в халате, с сурово поджатыми губами. Окинула Елену взглядом с головы до ног, задержалась на растрёпанных волосах и грязном чемодане.

— А это ещё кто? — спросила она без тени приветливости.

— Моя мать, — Агата вздохнула. — Тёть Рай, вы идите спать. Я сама разберусь.

— Смотри, дочка, — Рая строго посмотрела на Елену. — Такие матери только горе несут. Я таких знаю. — И, не прощаясь, ушла, плотно прикрыв дверь.

Агата повернулась к Волину:

— Саша, может, поедешь? Я позвоню.

— Я останусь в машине внизу, — твёрдо сказал он. — Если что — сразу набирай.

Она кивнула, благодарная за это молчаливое присутствие. Волин вышел, и в прихожей стало тихо. Только мать всхлипывала, размазывая косметику.