Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 56 – Ксения Маршал

— Здравствуйте, очень приятно. Примите наши поздравления, — я очень стараюсь, но внутри все дрожит, когда взгляд строгих глаз сосредотачивается на мне. А в голове бьется паническое: «Она все знает!»

— Ты не из тех, с которыми он приходит обычно, — озвучивает вердикт именинница. — Неужели Евсею удалось сделать мне настоящий подарок?

— Все для тебя, — шутливо кланяется Зарецкий, а потом целует пожилую даму в щеку. — И только тебе шепнем по секрету: скоро порадуем тебя правнуком, ба, — довольный собой Евсей отстраняется от Алевтины Федоровны и по-хозяйски прижимает меня к своему боку.

Именинница скользит по нам новым, задумчивым взглядом. Кровь бросается мне в лицо — и от стыда за то, каким образом был зачат правнук этой приятной пожилой леди, и от стыда за то, какие должно быть мысли рождает наше внезапное появление. Конечно, теперь все будут думать, что я невеста по залету! Ну спасибо, Зарецкий, удружил как всегда. Уже даже волшебной феей себя не чувствую — ну какая фея, принесшая в подоле?

— Рада, что нашлась та, которая смогла вызвать отклик в твоем сердце, Евсей. — наконец-то заключает Алевтина Федоровна. — Надеюсь, это не очередной спектакль, чтобы порадовать старушку, — Зарецкий пытается возразить что-то, но именинница взмахивает рукой, не позволяя перебить себя и говорит строго: — Идемте к столу, ждали только вас.

Дальше начинается торжественная часть. Все рассаживаются за длинный стол, по очереди поздравляют, произносят тосты. Мы с Евсеем сидим близко к имениннице из-за степени родства, и я то и дело ловлю на себе задумчивые взгляды пожилой дамы. Нет, конечно, есть еще и любопытные, и даже пренебрежительные — куда без них — но волнует меня отчего-то только мнение именинницы, которая чинно сидит во главе стола и принимает поздравления. Дедушка Зарецкого, как я поняла, не дожил до этого счастливого момента.

Столько замечательных слов говорят гости, столько теплых воспоминаний, кто-то даже читает стихи собственного сочинения. И так это все трогательно, так уютно, по-семейному, что у меня снова слезы на глаза наворачиваются. Беру салфетку и стараюсь незаметно промокнуть их. Но от внимания Евсея, конечно же, ни один мой жест не укрывается.

— Тебе плохо, болит что-то? — шепчет мне он на ухо и снова приобнимает. Он вообще непривычно милый во время этого застолья, следит, чтобы тарелка у меня не оставалась пустой, подкладывает лучшие кусочки, подливает морс в пузатый бокал.

— Нет, — шмыгаю носом тихонько и говорю чистую правду: — Просто у тебя такая дружная и любящая семья. Это так здорово.

— Ну-ну, — хмыкает он, но дальше тему не развивает.

В какой-то момент гости устают просто сидеть за столом, и начинается движение. Кто-то выходит подышать свежим воздухом — теплая погода как раз располагает, кто-то — полюбоваться озером, кто-то просто сбивается в группки, чтобы поболтать.

— Дарья, проводишь меня на террасу? — интересуется вдруг Алевтина Федоровна, и я, конечно, не могу ей отказать.

— С радостью, — киваю и поднимаюсь из-за стола.

— Я тоже с вами схожу, пожалуй. Засиделся что-то, — встает и Евсей.

Я невольно улыбаюсь от того, что он и в этом проявляет заботу, а вот Алевтина Федоровна, хоть и смотрит на внука гораздо мягче, отвечает все еще показательно строго: