Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 45 – Ксения Маршал

Нина Викторовна, нанятая сиделка, уже проинструктирована, одобрена бабулей и сидит в гостиной в ожидании пациентки. И это еще одна деталь, за которую я почти до слез (так легко выступающих сейчас!) благодарна боссу. Ведь он не взял первую попавшуюся, я знаю — видела, как выбирал, а умудрился подобрать именно ту, что пришлась по душе моей бабушке. Наверное, это многого стоит. И если бы не обстоятельства, связавшие нас, я бы смотрела на Евсея совсем другими глазами.

«Если бы не обстоятельства, он бы на такую, как ты, вообще не взглянул» — тут же подсказывает внутренний голос, и я бросаю эту мысль. Не хочу ее думать!

Я вижу, как ба начинает устало прикрывать веки, откидывается немного на спинку кухонного диванчика, и даю Зарецкому знак, что нам пора. Уходить из родного, такого привычного дома совсем не хочется. Но я должна миллиардеру за лечение бабушки, и беременность никак этот долг не списывает, а, к сожалению, даже усугубляет. И как бы ни пугала меня новая роскошная жизнь, отказаться от нее сейчас мне никто не позволит. Да и ребенок имеет право не только на маму, но и на папу, каким бы черствым и расчетливым тот не был.

Это потом, когда все успокоится и придет на круги своя, можно уже будет решать, в каких отношениях оставаться с Зарецким и как воспитывать ребенка. А пока что выбора особого нет. Сама на это подписалась.

«Зато бабушка идет на поправку!» — говорю мысленно сама себе, и становится легче.

— Прости, ба, — шепчу на прощание, обнимая бабулю и извиняясь за все скопом. Точно знаю: она поймет.

— Все хорошо будет, — ее руки слабо прижимают меня к мягкому сухому телу, и такой родной и знакомый запах обволакивает, что хочется снова расплакаться. — Не руби сгоряча, дочка, дай вам шанс. Но и через себя не переступай, не ломай себя, — дает на прощание совет бабушка.

А потом обнимает также Евсея и называет «сынок». Что она шепчет ему, я не слышу. Очень скоро огромная и баснословно дорогая машина увозит меня из привычной в новую жизнь, и я не знаю, смогу ли в нее вписаться.

Находиться рядом с Дарьей невыносимо. И в то же время сладко. Удивительно непривычные ощущения, которые рвут на части. Хочется съесть Тихоню. Немедленно сделать своей. Но я прекрасно понимаю, что в ту же секунду отхвачу. Так что приходится держать себя в руках и приручать девочку постепенно. Беременную от меня девочку!

До сих пор от одной мысли об этом крышу сносит. Мне кажется, Дашка еще привлекательнее стала. Женственнее, нежнее. Смягчились черты лица. Наивные глазища сделались еще больше и беззащитнее, а губы — пухлее, ярче, призывнее. Грудь точно налилась, делая узкую талию совсем тонкой. Так бы и сожрал, с потрохами. А приходится ловить моменты, чтобы насладиться редким удовольствием. Как тогда, например, в машине, когда Тихоня вдруг ни с того ни с сего закатила скандал. Который я, надо сказать, весьма успешно погасил поцелуем.

И Дарья ответила! Да она так отвечала — до искр за закрытыми веками. Едва заставил себя остановиться. Если бы не кристально ясное понимание того, что к еще одной близости Тихоня не готова и ни за что не простит, быть ей залюбленной прямо там, в машине.

А вот бабушка у нее оказалась мировой, за что я Валентине Игнатовне готов в пол кланяться. Хотя это как раз ожидаемо. Разве могла бы моя Дашка быть воспитанной гнилым человеком? То-то и оно. И хоть Тихоне при бабушке пришлось бы вести себя более покладисто и мило, я рад, что на моей территории мы будем с ней только вдвоем. Рад и немного рехнулся.