Книга Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки, страница 32 – Ксения Маршал

— Фватит! – пытаюсь остановить мужа, чьи руки уже снова забрались мне под футболку и тем самым явили свету простые бесшовные трусики.

Чувствую, как начинает печь щеки от стыда, вижу в зеркале, как даже шея моя стремительно краснеет. Мамочки, можно я провалюсь на месте? И ведь гад этот, Евсей, так выигрышно смотрится на моем фоне…

— Не могу от тебя оторваться, сладкая… – томно рокочет. С такой интонацией, как будто не шутит!

Во мне словно воздушный шар лопается. Бам! С шумом выплевываю всю зубную пасту, расстреливая белыми каплями зеркало с подсветкой. К счастью, теперь томного выражения Журавлевского лица не видно. Хоть какой-то плюс. Вырываюсь из хватки мужа и буквально припадаю к раковине, чтобы прополоскать рот и умыться. На удивление Евсей отпускает.

— Я в душ, – сообщает как о чем-то само собой разумеющемся.

Мои глаза мгновенно не то что захлопываются – зажмуриваются с силой. Такое ощущение, что я не вчера вышла замуж за Журавлева, а минимум год назад. И не по принуждению, а по собственной воле и огромному желанию. Может, это не он псих, а я сошла с ума и не помню ничего? Ну, как в фильме, где героиня наутро забывает обо всем, что произошло вчера.

Хоть бы не рехнуться за время этого фиктивного брака!

Пока Евсей полощется, сбегаю из ванной. О-о-очень сильно стараюсь не смотреть в сторону еще не успевшей запотеть душевой, но… Но! Предательский глаз-таки выхватывает мокрый силуэт обнаженного мужского тела. Бронзовая кожа, мышцы, перекатывающиеся при каждом движении, и… Ниже пояса я честно не смотрела!

Вырываюсь из санузла, как с поля боя. В крови бушует адреналин, сердце колотится, разгоняя жар по всему телу. Ну, Николаевна, ну, удружила! В своей комнате дрожащими руками натягиваю спортивные штаны и отправляюсь на кухню. Если фирменные оладьи получатся несъедобными, сами знаете, кого винить.

— Мама, а я тебе как раз завтрак делаю, – улыбается Уля, встречая меня на кухне. И все бы ничего, но малышка балансирует на носочках, пытаясь достать коробку из самого верхнего ящика. Причем, балансирует не абы где, а стоя прямо на варочной поверхности. – Хлопья с молоком будешь?

Нет, эти Журавлевы меня точно с ума сведут! Никаких ведь нервов не хватит…

— Давай лучше оладушки жарить? – за один миг я подскакиваю к Ульяне и вцепляюсь в девочку мертвой хваткой. Стаскиваю с опасного места. Та охотно поддается и с удовольствием прижимается ко мне, обнимая. Спешу отнести ее подальше от шкафчиков, усаживаю за стол. – Ты мне в прошлый раз так хорошо помогла, – прибегаю к неприкрытой лести.

Зато мысли об обнаженном Журавлеве и его странном поведении как ветром сдувает. Вот что значит «клин клином». Действует безотказно.

Ульяша заметно воодушевляется. Убирает в холодильник молоко, принимается таскать нужные продукты. Вместе мы разводим тесто, хохочем, обнимаемся периодически. Обсуждаем всякие важные вещи. Например, стоит ли Уле красить ногти на ногах красным цветом, как ее последняя няня. И почему эта самая няня ходила по ночам в комнату к папе выгонять чудовище из-под кровати. Неужели папа сам не мог с ним справиться, он же большой и сильный?

— А ты сегодня ночью видела чудовище? – Уля с поистине детским энтузиазмом уставляется на меня.

Вот прибила бы Журавлева, честное слово! Конечно, я видела ночью чудовище. Мало того – я умудрилась за него замуж выйти! Удобно Евсей устроился, к слову. Днем, значит, няня с ребенком, а ночью – его ублажает. Ну правильно, а чего персоналу без дела простаивать? Денежки-то капают. И жил бы себе Евсей, не тужил, если бы не ушлая соседка с опекой.