Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 51 – Ксения Маршал

Я стараюсь излить в нашем неожиданном контакте всю ту бурю, которую испытываю сейчас к Глебу, а он не спешит разрывать объятия. Утыкается носом мне в макушку и что-то глухо шепчет, разобрать не получается. Не знаю, как долго мы могли бы просидеть вот так, тесно прижавшись друг к другу и отбросив общее прошлое. Прерывает нас Викин плач. Дочка проснулась и громко требует взрослых к себе.

— Сиди, я схожу, – предлагает Арсеньев. Но перед тем, как уйти, добавляет серьезно: – Лера, я хочу, чтобы ты знала: как бы ни сложилось в будущем между нами, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью и получить ее. Ты родила мне дочь, и нет для меня в этом мире женщины, ближе, чем ты. Для вас с Викой я сделаю все.

Я не успеваю ответить. Да Глебу и не нужны мои обещания или тем более протесты. Он сказал, что хотел, и сделал это не для красного словца или чтобы повысить собственный статус в моих глазах, а от души. Это всегда чувствуется по особенно проникновенному взгляду, мимике, тону голоса.

И я благодарна Глебу за то, что позволил мне отделаться молчанием, дал время переварить ситуацию и оставить выводы при себе.

Вика страшно довольна присутствием в жизни отца. Радостно гулит, сидя у него на руках и обнимая ручками за мощную шею. Так сказочно выглядит наша сладкая девчушка на контрасте с мужественной и серьезной внешностью Арсеньева. Словно верный рыцарь несет крошечную принцессу, отдавая при этом положенные почести.

Глаз не хочется отводить от редкой картины, но насущное побеждает.

— Идемте на кухню, кушать, – зову я.

Глеб снова справляется практически в одиночку со всеми делами. Что невольно вызывает уважение. Далеко не каждый мужчина способен столь долгое время заниматься ребенком, да и просто сидеть дома в четырех стенах. Тем более таких, как у нас. Я же помню шикарную квартиру Арсеньева с дизайнерским ремонтом в элитном жилом комплексе. Это как после навороченного Мерса на Жигули пересесть – не каждый справится и останется невозмутимым.

Ближе ко второму сну Викуси собираемся на улицу. Обычно мы с ней немного качаемся на качелях на детской площадке, а потом пересаживаемся в коляску, и дочь засыпает, насозерцавшись окрестностей. Глеб все делает точно также.

Сперва одевает меня, и я, краснея на все лады, отвожу глаза, когда он меняет мои домашние штаны на уличные джинсы и застегивает ветровку под самым горлом. Чувствую жар, что исходит от его пальцев, остановившихся в миллиметре от моей кожи, и стараюсь не дышать, чтобы нечаянно не сократить это расстояние. Все тело у меня наэлектризовывается, заставляя подниматься волоски дыбом, и я тихо радуюсь, что под одеждой этой реакции не видно.

С Викиной одеждой Глеб справляется так же ловко. На ней мягкие штанишки, кофточка с рукавом и дутая жилетка. Все не новое, конечно, с потертостями, но довольно приличное и чистое. А мне вдруг становится стыдно. За то, что одеваю нашу малышку совсем не модно. Что не могу себе позволить скупить весь детский магазин и менять наряды Вике по пять раз на дню. Что вынуждена экономить на всем, уехав из столицы и добровольно отказавшись от самого ее завидного жениха. Как ни странно, Арсеньев замечаний не делает, хотя это как раз таки было бы логично. Какому родителю не хочется, чтобы его ребенок выглядел как с рекламного плаката?