Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 38 – Ксения Маршал

Вырывает из этого личного рая, предназначенного для одного меня, телефонный звонок, не ответить на который я не могу. Но и говорить со службой безопасности при Лере не вариант. У нас и так брешь в отношениях размером с озеро Байкал, усугублять ее демонстрацией всяческих проверок – последнее, что мне нужно.

К тому же не уверен, что смогу сохранить лицо, когда мои люди либо подтвердят, либо опровергнут слова Валерии. Читает она меня столь же легко, сколь и я ее, а раскрываться так глубоко я не собираюсь. Вижу тщательно скрываемое осуждение в карамельно-ореховых глазах, но все же выхожу для разговора на лестницу. Кухня кажется мне недостаточно надежным укрытием.

— Похоже, что Валерия Викторовна говорит правду, – отчитывается начальник моей СБ. – Качество фотографий на карте памяти оставляет желать лучшего, как если бы их скачали из интернета. А выборка снимков полностью соответствует тем, что госпожа Ромашкина публиковала в соцсетях. На карте нет ни одно й фотографии, которой бы не было опубликовано в профиле Валерии Викторовны.

Онегин еще говорит что-то в поддержку своей версии, но я уже не слышу. Оглушен внезапно сильным чувством, навалившимся и придавившим бетонной плитой. Я рехнулся. Сдвинулся по фазе. Поплыл. Как иначе объяснить ту безудержную радость и облегчение от того, что подтвердились слова моей бывшей невесты, а не родной матери?

Сердце начинает стучать быстрее, а в голове постепенно зарождается план действий. Плевать, как разрулится ситуация с матерью, что я потеряю в итоге, но обе мои девочки будут со мной! На редкие встречи с дочерью я не согласен. Я заполучу их обеих, всецело и на добровольной основе. И если маленькая принцесса легко приняла меня, то, готов поспорить, за чувства взрослой придется побороться. Но трудности и упрямый характер Ромашкиной – не то, что способно остановить меня на пути к восстановлению справедливости.

Так что Лерка, как бы ни рыпалась, все равно снова будет моей. Ни за что не поверю, что за каких-то полтора года ее чувства могли раствориться. Ей может так казаться, да, я и сам в это верил. Но стоило только нам с Валерией вновь столкнуться, все воскресло и заполыхало так, будто кто-то бензина плеснул.

Разговор с матерью оставляю на потом – выяснять отношения лучше на трезвую голову, а вот Ингу набираю. Она пыталась дозвониться весь день, но я по понятным причинам игнорировал телефон.

— Глеб! – звенит ее встревоженный голос. Что резко выбивается из железобетонного образа моей невесты. Обычно Летова сама сдержанность и интеллигентность. За что, собственно, я и держал ее все это время рядом с собой. Удобно, ненапряжно, престижно. – Ты где? Скоро приедешь? Мне столько всего с тобой обсудить нужно.

— Я не приеду, Инга, – говорю отстраненно. Последнее, что меня волнует сейчас, это ее чувства. Это может звучать сколь угодно уродски, но, когда ты стоишь на руинах собственной жизни, разрушенной самыми близкими людьми, как-то не до сочувствия. – Передавай все дела моему заму, собирай вещи и возвращайся в Москву. Кофейни открыты, дела идут нормально, твое присутствие тут больше не требуется.

— А ты? – после паузы, за которую Инге удалось взять под контроль эмоции, слышу ровное.

— У меня тут дела возникли, я буду позже.