Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 25 – Ксения Маршал

Возле «Мерса» мозги проясняются, и я отдаю приказ Леве, водителю, ехать к больнице. По пути осматриваю руки Ромашкиной, стараясь не причинить лишней боли и охлаждаю ожоги водой. Постоянно звонит телефон, Инге неймется. Она ждет, что я разрулю ситуацию, но в данный момент у меня есть о ком позаботиться в первую очередь.

— Да потому что кто-то из твоих людей поставил неисправное оборудование! Все, Инга, потом поговорим, мне некогда! – ору на невесту и отключаю телефон. Пускай сами там разбираются, не маленькие.

В присутствии притихшей Лерки сердце колошматит как сумасшедшее. Хочется встряхнуть ее, чтобы привести в чувство. Чтобы удостовериться, что она в порядке и эта апатия – всего лишь признак усталости и испытываемой боли, а не чего-то гораздо более страшного.

К счастью, в больнице констатируют существенный, но неопасный ожог, оказывают необходимую помощь и отпускают нас с миром. Некоторое количество розовых купюр помогает решить вопрос с очередью и делает персонал до зубовного скрежета дружелюбным.

Казалось бы, на этом моменте можно распрощаться с Ромашкиной и отпустить предательницу на все четыре стороны, но что-то не дает. Особое внутреннее чутье заставляет довести ее до дома и удостовериться, что там все в порядке, несмотря на наше откровенно дерьмовое прошлое.

Не знаю, то ли особо трогательная и хрупкая внешность Ромашкиной до сих пор так на меня действует, то ли и правда работает интуиция, но Лерку я не отпускаю. Хоть та и пытается активно меня слить. И чем сильнее она сопротивляется моему присутствию, тем больше я убеждаюсь в своей правоте. Вот только того, что нахожу в ее квартире, я никак не ожидаю.

Чистый, полный любопытства взгляд огромных глазищ ярко-бирюзового цвета сшибает с ног. Я держу на руках самую настоящую куклу – уменьшенную копию Валерии, а в мозгу бьется лишь ее имя: «Виктория Глебовна».

Девочка как с картинки. Представление о детях у меня весьма посредственное, но эта кроха на удивление теплая, светлая и приятная. Ровно до того момента, как начинает скандалить и проситься к маме, моей Лерке-предательнице.

Ромашкина – мама? И отчество у ее дочери Глебовна? Первые минуты открывшейся истины пребываю в ступоре, пытаясь хоть как-то осмыслить новые обстоятельства. Но ничего, к херам, не получается!

Если отчество девочки не пустой звук, и она моя, зачем Лера сбежала, а ее скрыла от меня? Неужели не понимала, что прощу заразу, как только узнаю о беременности? Схаваю все выкрутасы и дам полную индульгенцию. А если нагуляла ребенка от кого-то другого, что меня уже не удивит, зачем дала мое отчество? Или тот, другой, мой тезка?

В очередной раз Валерия выбивает почву у меня из-под ног, только уже капитально. Не сходится паззл, как ни крути. Без чистосердечного от Ромашкиной мне не вывезти. Не в том охеревшем состоянии, в котором я пребываю.

— Почему она Глебовна? – рычу, разглядывая со всей тщательностью малышку и разыскивая на миленьком личике собственные черты.

Глеб

— Глеб… – судорожно выдыхает Лера и кусает бледные обескровленные губы.

Как будто ей воздуха не хватает и одновременно с этим она задыхается. Теплая карамель ее глаз дрожит, стекленеет и застывает, превращаясь в холодный янтарь. Жмурится. И я уже знаю ответ. Вижу его в лазурных, как у меня, глазах малышки, в дичайшем страхе, окутавшем некогда любимую женщину. Но мне мало знать. Мне нужно услышать признание Валерии и узнать все подробности.