Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 22 – Ксения Маршал

Дальше едем в тишине. Водитель останавливается ровно напротив моего подъезда, адрес которого я сообщила ранее.

— Ну, пока, – бросаю торопливо, пытаясь локтем надавить на ручку открытия двери.

— Лера… – устало тянет Арсеньев. Выбирается из машины, обходит и открывает мне дверь. За все это время у меня так и не получилось справиться самостоятельно. Подхватывает меня бережно за запястье и помогает выйти.

— Спасибо. Дальше я сама, – спешу избавиться от Глеба. Однако у него другое мнение.

— А в дверь будешь носом звонить? – хмыкает, но не обидно, а как-то по-доброму. И настает моя очередь взрываться.

— Тебе какая разница, Глеб? – мой голос переходит на некрасивый визг, оглашая весь двор. – Разве тебе не нужно спешить к Инге? А я уж справлюсь как-нибудь, как все эти полтора года справлялась… – добавляю зачем-то лишнее.

Арсеньев дергает меня на себя и прижимает крепко. Жар его тела опаляет даже сквозь одежду. Раньше я всегда наслаждалась этим ощущением, теперь же обжигаюсь. И не могу вырваться. Упираюсь локтями в крепкую грудь, стараясь не задеть кисти рук, но все без толку. Глеб не отпускает.

— Будь хоть раз хорошей девочкой, Ромашкина, – рокочет мне на ухо он. – Я всего лишь провожу тебя и удостоверюсь, что все в порядке.

— А если не все? – рявкаю нервно и прищуриваюсь. – Что делать-то будешь?

— Тогда и подумаю! – отрезает он.

Подхватывает меня на руки и несет к подъезду. Набирает на домофоне номер нашей квартиры, терпеливо слушает гудки. Я же близка к обмороку. И от того, что нахожусь в руках Арсеньева, и от того, что возможно он вот-вот увидит нашу дочь.

— Может, не надо? – пищу жалобно, пока домофон пиликает.

Глеб с каменным лицом хранит молчание.

— Лерочка, ты? – интересуется Клавдия Марковна, а на заднем фоне я различаю агуканье Вики.

— Да, – произношу убито.

Замок щелкает, и Арсеньев на руках со мной легко взлетает на третий этаж. У меня нет слов. Молча готовлюсь к надвигающейся катастрофе. Возле двери в квартиру Глеб осторожно ставит меня на ноги, по-хозяйски разглаживает задравшуюся юбку. Но эту вольность я спускаю ему с рук. Потому что створка распахивается, являя нашим глазам соседку с нашей дочерью на руках.

— А вот и мамочка пришла, – ласково воркует Марковна. – Вот, Лерочка, возвращаю твою Викторию Глебовну.

Стою ни жива, ни мертва. Клавдия Марковна, что ж вы меня так сразу подставили? Чувствую, как на локте снова смыкается стальная хватка Глеба – он явно не контролирует силу, но даже не могу поморщиться. Потому что внутрь меня словно швырнули разрывной снаряд, и прямо сейчас он превращает в месиво там абсолютно все.

Доченька улыбается, демонстрируя целых шесть жемчужных зубиков. Тянет ко мне ручки, подпрыгивает в руках старенькой соседки. Марковна бросает цепкий взгляд на Арсеньева, кивает ему, здороваясь. Пытается передать Вику мне и только потом замечает повязки на кистях.

— Я помогу, – отмирает наконец Глеб и неловко перехватывает Викушку. Долго пытается поудобнее расположить руки. Крутит дочь то так, то эдак, пока наконец она сама удобно не пристраивается.

По лицу Арсеньева невозможно абсолютно ничего прочитать. Каменная маска, которой в совершенстве владели все аристократы. И Глеб, как их достойный потомок не роняет тень на честь рода. Что он чувствует сейчас, о чем думает? Екнуло в его эгоистичном нутре хоть что-то при первой встрече с дочерью? Или для него, как и для его матери, Вика – всего лишь дефектный младенец, нежеланный и недостойный права на жизнь? А может Арсеньев и вовсе не ассоциирует себя с чужим младенцем…