Книга Босс на одну ночь, страница 23 – Ксения Маршал

— Зд-д-дравствуйте, – заикалась под потемневшим взглядом, сверлившим меня так долго и пристально, словно у нас в распоряжении целая вечность имелась.

Хотелось прервать эту пытку, выпалить хоть что-то, неважно что, лишь бы это смогло отвлечь Егора. Но как на зло на ум ничего не шло. В голове царил вакуум, источником которого служил Бахматов.

— Маруся! – наконец припечатал он сквозь зубы, и меня отпустило.

— Егор Андреевич! – неестественно бодро воскликнула я и улыбнулась так широко, как только позволяла физиология. – Добрый вечер! А как вы тут оказались? Что-то по работе от меня нужно? – щебетала я, стараясь казаться жизнерадостной и непринужденной. – Простите, что исчезла с радаров, нехорошо себя почувствовала. Может, съела что-то не то…

Пока я стрекотала, защищаясь от тяжелой, давящей энергетики Бахматова, последний окинул взглядом мой легкомысленный домашний комплект, состоявший из шелковых шортиков, майки и накинутого поверх распахнутого халатика. Босс, не прерывая потока слов, льющегося из моего рта, отодвинул меня, вошел в квартиру и захлопнул дверь, оставляя нас в тесном помещении наедине.

— Ты задолжала мне свидание, Маруся, – бросил Егор, сверля меня взглядом.

Мужчина раздался в плечах, стал как будто выше и шире, крупнее в небольшом пространстве прихожей. А может мне это казалось, слишком уж много Бахматова внезапно стало на меня одну.

— Простите, неважно себя почувствовала, – как попугай повторила я свое нелепое оправдание и туго-туго запахнула полы халата. Впрочем, могла бы не стараться, все равно ситуация не сильно изменилась. Длины у одежки не прибавилось, и босс все так же мог продолжать пялиться на мои обнаженные от середины бедра ноги. С ярко-розовым педикюром, тем же самым, что и в субботу. Блин!

— Ты одна? – Бахматов отодвинул меня плечом и продвинулся внутрь квартиры. Отринув условности и все нормы этикета, обследовал каждое помещение с таким зверским выражением лица, что мне страшно сделалось.

— Да… а кого вы тут ожидали увидеть? – я семенила за боссом, ничего уже не понимая, как вдруг догадка ударила в солнечное сплетение: – Любовника, что ли? – я округлила глаза и уставилась в широкую спину начальника, обтянутую пиджаком. – Е-егор Андреевич… – окончательно потеряла дар речи.

Бахматов резко обернулся, прожег меня еще одним нечитаемым взглядом, а потом вдруг впился в губы поцелуем.

— Маня… – его руки вцепились в мою талию и притянули так тесно к телу начальника, что я могла чувствовать каждый его мускул, весь рельеф на подтянутом теле и даже пряжку ремня, упиравшуюся мне в живот.

Обжигающие губы подчиняли. Порабощали. Властвовали над моим ртом, показывая, кто здесь хозяин. Творили непотребства и клеймили меня, делая контакт все глубже и откровеннее. Огненный поцелуй. Сколь долгожданный, столь же и неправильный. И я сгорала в нем дотла. Разменивала разум и гордость на мимолетные ощущения, поддавалась напору и силе мужчины, признавая за ним право на превосходство. Уступала и следовала за темпераментным языком, позволяла творить с собой все, что вздумается Бахматову. Его рукам, его губам, его полыхающим страстью взглядам.

Халат давно растекся лужицей по полу. Стянутая бретелька оголила плечо, но даже прохладный воздух не мог остудить горящего в мужских руках тела. Губы начальника переместились мне на ключицу, а руки давно уже хозяйствовали под майкой. Я плавилась, я жаждала продолжения, всхлипывала под умелыми ласками, в то время как босс постоянно хрипел мое имя, будто молитву: