Книга Фредерика, страница 91 – Джорджетт Хейер

Не имея богатой и влиятельной жены, Чарлз будет нуждаться в покровителе, способствующем его карьере не с помощью денег (от которых он, вернее всего, откажется), а подыскав для него службу в правительственных кругах, где его усердие и дарования обеспечат признание и быстрое продвижение. Добиться этого не составит труда – куда труднее будет найти на его место секретаря, который столь же понравится его лордству. Впрочем, дело не являлось неотложным: маркиз подозревал, что Хлоя – первое серьезное увлечение Чарлза, и не сомневался, что Чарлз – первая любовь Хлои, которая могла ни к чему не привести.

Значительно сложнее было определить, испытывает ли Кэрис к Эндимиону более сильное чувство, чем к другим своим поклонникам. Казалось, она обращается со всеми одинаково любезно и доброжелательно, а восхищение, появлявшееся в ее глазах при взгляде на Эндимиона, не вызывало удивления – он был чертовски красивым парнем.

Что касается сэра Марка, то его лордство, не жаловавший романтических меланхоликов, считал его способным добиваться руки Кэрис не в большей степени, чем если бы та была статуей. Он не пытался привлечь ее внимание, а выглядел вполне удовлетворенным тем, что сидит рядом с ней и смотрит на нее с мечтательной улыбкой, казавшейся маркизу идиотской. Не присоединяясь к играющим в «мнения», сэр Марк все еще был поглощен созерцанием, когда Элверстоук, простившись с мисс Уиншем, подошел к нему и с усмешкой осведомился:

— Восхищаетесь моей подопечной, Лайнхем?

Сэр Марк вздрогнул и обернулся. Увидев, кто пробудил его от грез, он встал, поклонился и просто ответил:

— Да, милорд. Она словно сошла с полотна Боттичелли, не так ли? Как будто в своем ином воплощении она позировала ему, когда он писал «Рождение Венеры»! Увы, ее нельзя вставить в раму, чтобы постоянно иметь перед глазами! Как я желал бы, чтобы эти черты всегда оставались такими, как сегодня, – чистыми и совершенными! – Сэр Марк вздохнул. – Конечно, это невозможно. Прекрасная невинность, которую мы видим сейчас, на заре ее женственности, вскоре исчезнет – возраст и житейские страсти наложат на нее печать, оставят борозды в ее красоте и…

— И удвоят ее подбородок! – закончил его лордство, которому надоели вычурные излияния.

Покинув сэра Марка, он подошел проститься с Фредерикой. Она раздавала фишки игрокам, сидевшим за карточным столом, но при виде маркиза передала коробку сестре и вышла с ним к лестнице.

— Не стану умолять вас не уходить так скоро, – сказала девушка. – Я уверена, что вам смертельно скучно. Но, надеюсь, вы убедились, что мы не пребываем в дурной компании?

— О да! Компания вполне безобидная, – ответил он. – Особенно ваш образец всех добродетелей, единственное желание которого состоит в том, чтобы заключить вашу сестру в рамку и повесить ее на стену, дабы она могла вечно радовать его взгляд.

— Заключить в рамку? – недоверчиво переспросила Фредерика. – Он не мог такое сказать!

— Спросите его!

— Что за чушь! – с отвращением воскликнула она. – Никогда не думала, что он такая размазня!

— Нет-нет, он романтик с душой поэта, умеющий ценить прекрасное!

— Не вижу ничего романтичного в том, чтобы превращать Кэрис в картину! Очевидно, вы были правы, когда сказали мне, что он зануда, – с обычной откровенностью промолвила Фредерика.