Книга Фредерика, страница 28 – Джорджетт Хейер

— …ибо эксцентричность – последний крик моды, – закончил Элверстоук.

— Даже если бы это было не так, я бы не тревожилась. Но вдруг ваша сестра не согласится с этим планом?

Глаза маркиза блеснули.

— Она согласится, – заверил он.

— Вы не можете этого знать!

— Могу, уверяю вас.

— Не можете, так как вы сами только что все это придумали, – упорствовала Фредерика. – Ведь если ваша племянница не такой же «бриллиант», как моя сестра, Кэрис затмит ее. Какая мать согласится представлять обществу свою дочь в компании Кэрис?

На губах маркиза мелькнула улыбка, но она явилась единственным знаком внимания к аргументам собеседницы. Он взял понюшку табаку и сказал, захлопнув крышку табакерки:

— Я заявлю о нашем родстве, кузина, но этого недостаточно. Вы предложили, чтобы я притворился вашим опекуном, – отлично! Давайте скажем, что ваш отец поручил вас моим заботам. Но по какой причине он мог бы это сделать?

— Ну, он ведь говорил, что вы лучший из его семьи, – отозвалась Фредерика.

— Это не пойдет! Ручаюсь, что мои сестры знают не хуже меня, насколько отдаленным было наше родство. Для того чтобы удовлетворить их любопытство, нужна лучшая причина.

— Допустим, папа однажды оказал вам огромную услугу, – войдя во вкус, предложила Фредерика, – за которую вы до сих пор так и не смогли его отблагодарить.

— Какую именно услугу? – скептически осведомился маркиз.

— Об этом вы предпочитаете не рассказывать, – уверенно заявила Фредерика, – особенно вашим сестрам!

— Недурно! – одобрил Элверстоук, весело блеснув глазами. – Я чувствую себя обязанным ему и поэтому принял на себя опекунство над его детьми. – При виде задумчивого выражения лица Фредерики он поднял брови. – Ну?

— Я просто подумала… кузен, что раз вы собираетесь стать нашим опекуном, то вам больше, чем мне, подобает подыскивать подходящего наставника для Джессами и Феликса.

— Но я ничего не смыслю в таких вещах – и мое опекунство будет сугубо неофициальным!

— Можете на это рассчитывать, – заверила Фредерика. – Но я не вижу оснований, по которым вы не могли бы приносить пользу.

— Вынужден вам напомнить, что я согласился только представить вас в обществе. На этом моя полезность закончится!

— Каким образом? Если вы намерены представить дело так, будто считаете себя обязанным опекать нас, то вы не сможете ограничиться приглашением Кэрис и меня на бал в вашем доме. Конечно, я вам очень благодарна – хотя вы бы этого не сделали, если бы Кэрис вас не ослепила своей красотой, – но…

— Кэрис, – прервал маркиз, – действительно очень красивая девушка – возможно, самая красивая из всех, которых я когда-либо встречал, – но если вы воображаете, будто я приглашаю ее на бал потому, что влюбился в нее без памяти, то вы попали мимо цели, кузина Фредерика.

— Должна признаться, я надеялась, что этого не случится, – откликнулась она. – Вы для нее слишком стары.

— Совершенно верно! – подтвердил маркиз. – А она для меня слишком молода.

— Разумеется, – согласилась Фредерика. – Тогда почему вы внезапно решили нас пригласить?

— А вот об этом, кузина, я не намерен вам рассказывать.

Фредерика, нахмурившись, устремила на Элверстоука внимательный взгляд. Маркиз озадачивал ее. Сначала он произвел на нее не слишком благоприятное впечатление – несмотря на хорошую фигуру, безупречный костюм и тонкие, хотя и не блещущие красотой черты лица, его манеры казались чересчур высокомерными, а взгляд оставался холодным, циничным и твердым как сталь, даже когда губы кривились в презрительной улыбке. Но затем она сказала что-то, подействовавшее на его чувство юмора, и металлический блеск в глазах Элверстоука сменился искорками веселья, а сам он внезапно превратился из надменного аристократа в добродушного и очаровательного джентльмена. Правда, через несколько минут его лицо вновь стало непроницаемым, но в нем не было ни капли чопорности, когда Феликс вбежал в комнату; он добродушно смотрел на него и Джессами и терпеливо отвечал на вопросы обоих мальчиков. Маркиз равнодушно воспринял неприязненное отношение мисс Уиншем и с явным восхищением смотрел на Кэрис. Фредерика не сомневалась, что именно красота ее сестры заставила его изменить мнение, но не могла догадаться, почему в его глазах вновь появился холодный блеск.