Книга Фредерика, страница 112 – Джорджетт Хейер

— И теперь вы повергнуты в уныние?

— Разумеется!

— Но одновременно испытываете некоторое облегчение! Признайтесь!

— Клянусь, что нет, мисс Мерривилл!

— Значит, еще испытаете, – заверила она его. – Вы ведь отлично знаете, как удобно быть холостяком и как бы вас раздражало ощущать себя привязанным к юбке жены!

Он рассмеялся, но покачал головой.

— Я отнюдь не возражал бы быть привязанным к вашей юбке.

— Или играть роль ментора при моих братьях? – с усмешкой спросила Фредерика. – Вам бы пришлось терпеть их в своем доме!

— Да… хотя почему они не могут жить со старшим братом?

— Ну нет! Они доведут бедного Харри до белого каления! Он слишком молод для подобной ответственности и вряд ли сможет требовать от них уважения и послушания. Кроме того, они с Джессами переругались бы через неделю!

— Понимаю. Конечно, я ничего не знаю о воспитании мальчиков, но сделал бы все, что мог! – героически заявил мистер Мортон.

Фредерика рассмеялась и протянула руку:

— Хотя у вас кровь стынет в жилах при одной мысли об этом! Как же вы добры, мой дорогой друг! Благодарю вас! В хорошеньком положении вы оказались, если бы я приняла ваше предложение! Но я его отклоняю, так что можете быть спокойны!

Он взял ее руку и поцеловал ее.

— Увы, это не совсем так. Могу я, по крайней мере, продолжать считать себя вашим другом?

— Я на это надеюсь, – искренне отозвалась она.

После его ухода Фредерика не смогла удержаться от смеха, правда вполне добродушного. Хотя испуганное выражение лишь на момент мелькнуло на лице мистера Мортона, оно подтвердило ее уверенность, что вскоре он возблагодарит небеса за свое избавление. Мысль о вторжении в его безмятежное существование таких предприимчивых юных джентльменов, как Джессами и Феликс, сразу же пробудило в Фредерике чувство юмора. Только Бакстид мог бы взять на себя тяжкую обязанность обуздывания ее младших братьев. Правда, Элверстоук был в состоянии осуществить это, не вызывая в них и тени враждебности, так как мальчики по непонятной причине считали его особой, достойной всяческого уважения. Но в этом месте мысль ее прервалась. Фредерика встряхнулась, повторив про себя обещание не думать об Элверстоуке. Это было не так легко. Знал ли об этом маркиз или нет, но он приобрел раздражающую привычку вторгаться в ее размышления, и позволять ему это делать и далее не привело бы ни к чему хорошему. Фредерика надеялась, что у нее достаточно здравого смысла и гордости, чтобы не прибавлять себя к списку его жертв. Маркиз был куда более убежденным холостяком, чем Дарси Мортон, в чьей груди билось горячее сердце. В Элверстоуке не было ни тепла, ни нежности. Он мог проявлять доброту и любезность, когда ему этого хотелось, становясь самым очаровательным собеседником, но его обращение с сестрами и со всеми, кто вызывал у него скуку, было поистине безжалостным. Элверстоук просто черствый эгоист и к тому же повеса, если верить слухам! Возможно, они правдивы, но нужно быть справедливым даже к такому распутнику – он никогда не проявлял подобных наклонностей по отношению к ней или ее красавице сестре. Правда, она однажды заподозрила его в попытке флирта, но вскоре решила, что ошиблась. Более того, справедливость требовала признать, что, хотя маркиз согласился покровительствовать ей и Кэрис исключительно с целью позлить свою сестру Луизу, он был необычайно добр к Джессами и Феликсу. Фредерика вспомнила поездку в Хэмптон-Корт, которая наверняка была для него нестерпимо скучной, готовность, с которой он избавил Лафру от безвременной кончины, и опыт, с которым он обошелся с Джессами. В этих действиях было невозможно усмотреть какие-либо низменные мотивы: Элверстоук вел себя так, словно на самом деле являлся их опекуном, поэтому Фредерика постепенно стала считать его таковым, обращаясь к нему при любом затруднении. Это раздражало ее, так как раньше она никогда не искала поддержки и совета на стороне. Фредерика понимала, что если она не хочет потерять собственную силу и энергию, то не должна слишком рассчитывать на помощь маркиза. По какой-то неизвестной причине дружба с Мерривиллами забавляла его, но она в любой момент может ему наскучить, и тогда он стряхнет заботу о них с той же легкостью, с какой возложил на себя. В конце концов, что она о нем знает? Ничего, кроме того, о чем сообщали сплетни; она не знала даже того, нравится ли она ему. Иногда ей казалось, что да, но затем, когда на каком-нибудь приеме маркиз едва находил время, чтобы обменяться с ней несколькими словами, она начинала думать, что он к ней абсолютно равнодушен.