Книга Тени прошлого, страница 29 – Джорджетт Хейер

Герцог откинул голову на подушку, улыбнулся и закрыл глаза.

Утром, спустившись к завтраку, Давенант нашел герцога в наилучшем расположении духа. Его светлость был необычайно добродушен и при каждом взгляде на Леона улыбался каким-то своим мыслям.

— Много было народу на приеме? – спросил Хью, с аппетитом поедая ростбиф. В отличие от герцога, съедавшего на завтрак лишь булочку с кофе, Давенант налегал и на яичницу с беконом, и на холодные закуски, запивая их английским элем, который герцог специально выписывал для удовольствия своего друга.

Герцог налил себе вторую чашку кофе.

— Не протолкнешься, дорогой Хью. Во дворце отмечали чей-то день рождения, или именины, или что-то в этом роде.

— А Армана видел?

Хью протянул руку за горчицей.

— Видел и Армана, и графиню, и виконта, и разную прочую публику – в основном тех, кого мне меньше всего хотелось видеть.

— Так всегда бывает. А мадам Помпадур, наверно, была обрадована встречей с тобой.

— Да уж, даже чересчур. А король сидел на троне и благосклонно всем улыбался. В точности как на монетах.

Хью не донес вилку до рта.

— Где?

— На монетах. Спроси Леона – он тебе объяснит, если не забыл.

Хью вопросительно посмотрел на пажа:

— В чем тут соль, Леон, не знаешь?

Леон покачал головой:

— Нет, сударь.

— Я так и знал, что ты забудешь, – сказал герцог. – Леон выразил одобрение внешности короля. Сказал, что он точно такой, как на монетах.

Леон покраснел.

— Боюсь, что я это сказал во сне, монсеньор.

— Да, ты уже почти заснул. Ты всегда засыпаешь, словно проваливаешься в яму?

— Н-нет. То есть я не знаю. Я проснулся в своей постели в одежде.

— Это я тебя туда положил. Я потратил десять минут на то, чтобы тебя разбудить, и решил, что проще отнести тебя в постель. Так что мне с тобой пришлось поканителиться, малыш.

— Извините, монсеньор. Зря вы меня не добудились.

— А ты скажи мне, как это можно сделать, и в следующий раз я добужусь. Хью, если тебе необходимо есть утром мясо, по крайней мере, не размахивай куском у меня под носом в столь ранний час.

Давенант, вилка которого застыла было между тарелкой и ртом, засмеялся и продолжал есть.

Герцог принялся рассортировывать лежавшие около его тарелки письма. Одни он бросил в корзину, другие сунул в карман, а одно письмо, пришедшее из Англии и занимавшее несколько страниц убористого и небрежного почерка, открыл и стал читать.

— Это от Фанни, – объяснил он. – Руперт все еще не появился. Видимо, проводит дни у ног мистресс Карсби. А когда мы с ним виделись в последний раз, он был безумно влюблен в Джулию Уокер. Из одной крайности в другую. – Он перевернул страницу. – Подумать, как интересно! Дорогой Эдвард подарил Фанни карету шоколадного цвета с голубыми подушками и голубыми колосьями. – Он вытянул руку с письмом перед собой. – Как странно, но Фанни, видимо, права. Я уже очень давно не был в Англии. А, прошу прощения, Давенант! Тебе будет приятно узнать, что пшеница в Англии растет там, где ей положено, а в голубой цвет выкрашены не колосья, а колеса кареты. Баллентор опять дрался на дуэли, а Фанни недавно выиграла в карты пятьдесят гиней. Джона держат в деревне, потому что ему вреден городской воздух. Кто это, интересно, – Джон? Ее собачка или ее попугай?