Книга Тени прошлого, страница 27 – Джорджетт Хейер

— Я… я вовсе на него не смотрела. – Графиня с трудом собралась с мыслями. – Действительно, необычное сочетание. Откуда он?

— Не знаю, – беспечно ответил герцог. – Я нашел его вечером на парижской улице и купил за бриллиантовую булавку. Красивый мальчик, не правда ли? На него многие обращают внимание.

— Да это неудивительно. Даже трудно поверить, что это – естественный цвет волос.

Она бросила на герцога вызывающий взгляд, но тот опять рассмеялся.

— Неудивительно, что вы сомневаетесь, – сказал он. – Такое сочетание бывает чрезвычайно редко. – Увидев, что графине явно не по себе и что она судорожно открывает и закрывает веер, герцог умело сменил тему разговора.

— Дама покинула виконта.

Графиня посмотрела на сына, который стоял неподалеку в нерешительной позе. Почувствовав взгляд матери, он пошел к ней, ступая медленно и тяжело.

— Познакомьтесь с моим сыном, сударь. Анри, это – герцог Эвон.

Виконт поклонился, но, хотя глубина его поклона соответствовала этикету и к взмаху шляпой нельзя было придраться, в его приветствии не было ни непосредственности, ни грации. Он поклонился, как человек, которого старательно учили кланяться, но так и не добились, чтобы он это делал легко и непринужденно.

— Ваш покорный слуга, сударь, – сказал молодой человек довольно приятным голосом, но вялым тоном.

— Дорогой виконт! – Эвон помахал носовым платком. – Я счастлив с вами познакомиться. Я видел вас, когда вы еще были с гувернером, но за последние годы не имел удовольствия с вами встречаться. Леон, подай виконту стул.

Паж сошел со своего места позади дивана и пошел к низкому стулу, стоявшему у стены в нескольких шагах от них. Он принес его и с поклоном предложил виконту:

— Пожалуйста, сударь.

Виконт с удивлением поглядел на него. Какую-то секунду они стояли рядом, и разница между ними сразу бросалась в глаза. Один был тонок и изящен, с глазами под цвет сапфиров, украшающих его грудь; зачесанные назад огненные кудри, белый лоб, под нежной кожей которого виднелись голубые прожилки вен. Другой, коренастый и темноволосый, с квадратными ладонями и короткой шеей, был напудрен и надушен, одет в шелка и бархат, но тем не менее выглядел неотесанным и неуклюжим. Эвон услышал, как графиня тихо ахнула, и еще больше расплылся в улыбке. Потом Леон пошел на свое место за диваном, а виконт сел на стул.

— Это ваш паж, сударь? – спросил он. – Кажется, вы говорили, что ни разу меня не видели? Дело в том, что я не люблю Париж и, когда отец мне позволяет, живу в нашем поместье в Шампани. – Он улыбнулся и бросил извиняющийся взгляд на мать. – Моим родителям не нравится, что я хочу жить в деревне, сударь. Я причиняю им много огорчений.

— В деревне… – Герцог открыл табакерку. – Там, конечно, красивые пейзажи, но в моем сознании деревня неразрывно связана с коровами и свиньями – и с овцами тоже. Конечно, это неизбежное зло, но как-то неприятно о них думать.

— Неприятно? Но почему?..

— Анри, герцога не интересуют подобные вещи, – вмешалась герцогиня. – На приемах не говорят о… коровах и свиньях. – Она повернулась к Эвону с неискренней улыбкой: – Мальчик лелеет нелепую мечту: он хотел бы заниматься сельским хозяйством. Я ему сколько раз говорила, что это ему быстро надоест.

Она засмеялась и стала обмахиваться веером.