Книга Все, что мы не завершили, страница 92 – Ребекка Яррос

— Свою потерянную любовь. Я читала. — Я чуть не споткнулась, увидев его улыбку, и быстро вернула взгляд на тропинку. — Ты делал татуировки на каждую из своих книг?

— Это уже второй вопрос, но да. На каждую. Но все остальные не такие большие. Когда вышел «Авалон», я думал, что он останется моей единственной книгой. Теперь моя очередь.

— Да, так будет честно.

А вот и вопрос о последнем романе…

— Почему ты бросила заниматься скульптурой?

Что?! Я замедлила шаг, однако Ной подстроился под меня.

— Дамиан попросил поставить на паузу мои проекты и помочь ему запустить «Элсворт продакшен», что было логично. Мы только что поженились, и мне казалось, я помогаю мужу строить наше будущее. Это все равно было искусство, только его искусство, так? — Я пожала плечами, вспомнив наивные мысли двадцатидвухлетней девушки. — А потом пауза затянулась, стала больше похожей на остановку, та часть меня просто… — Я никогда не могла подобрать правильные слова, когда речь заходила о моих скульптурах. — Померкла. Потухла, как огонь, который я перестала поддерживать. Пламя угасало так медленно, что я этого не замечала, пока от него не остались одни угольки, а к тому времени вся моя жизнь сгорела в огне. Какое тут творчество, когда нечем дышать? — Я почувствовала на себе пристальный взгляд Ноя, но не смогла повернуться к нему. Я резко вдохнула и заставила себя улыбнуться. — Но теперь все возвращается. Постепенно. — Я подумала о магазине мистера Наварро и о том, сколько денег придется потратить, чтобы превратить его в мастерскую. — В любом случае это один вопрос, а я должна тебе два, так что спрашивай.

— Почему ты не доверяешь мне с книгой?

Я расправила плечи.

— Я никому не доверяю с этой книгой, и прабабушка тоже не доверяла. Это очень непросто: знать, что какой-то чужой человек собирается домыслить историю твоей семьи. Для меня это не книга, а часть семейных корней.

— Тогда зачем ты продала права на издание? Чтобы сделать приятное маме? — Он нахмурил брови. — Неужели это единственная причина, по которой ты согласилась подписать договор?

Я уставилась на ручей, обдумывая вопрос. Ной заработал еще одно очко в свою пользу, потому что не наседал и не требовал немедленного ответа.

— Тут было пятьдесят на пятьдесят, — наконец проговорила я. — Мне хотелось сделать приятное маме, дать ей что-то, чего она хочет, ведь… такое бывает нечасто.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— У нас сложные отношения. Скажем так: если ты ужинаешь со своей мамой раз в неделю, то мы с мамой ужинаем, может быть, раз в год. — Это еще мягко сказано, но у нас тут не сеанс психотерапии. — Это с одной стороны. А с другой — я наблюдала, как прабабушка трудилась над этой книгой, вплоть до зимы, когда я вышла замуж.

— А потом она ее забросила?

— Точно не знаю. Я переехала в Нью-Йорк. Но приезжала домой раз в два-три месяца и ни разу не видела ее за работой над книгой. — Я покачала головой. — Читать она ее давала лишь моему дедушке Уильяму, и это было еще в шестидесятых. До того, как она написала последние несколько глав. Когда он погиб в автокатастрофе, прабабушка не притрагивалась к книге почти десять лет. Но для нее это было очень важно, и в конце концов она снова взялась за работу. Ей хотелось, чтобы все было правильно.