Книга Все, что мы не завершили, страница 223 – Ребекка Яррос

Прошло три месяца с тех пор, как она вскинула свой упрямый, стоический подбородок и велела мне уйти, потому что я ее обманул. Три месяца с тех пор, как ее глаза наполнились слезами, причиной которых был я. Три месяца. И я по-прежнему любил эту женщину до боли в сердце. Если мне вдруг понадобится прототип для страдающего от безнадежной любви персонажа, достаточно будет посмотреть в зеркало, и круги у меня под глазами послужат более чем убедительным доказательством.

Позвонила мама, и я ответил.

— Привет, мам. Я вернулся только вчера. Ты получила свой экземпляр?

Обычно я сам привозил ей свои книги, но сейчас сомневался, что смогу смотреть маме в глаза, когда она поймет, что́ я сделал с последней работой Скарлетт Стантон.

— Вчера вечером книгу привез курьер. Я так тобой горжусь!

Черт, она так говорит лишь потому, что еще не прочитала финал.

— Спасибо, мам.

Мой ноутбук тихо тренькнул. Пришло оповещение «Гугла» о новых отзывах. Давно пора отключить это дерьмо.

— Мне очень нравится, Ной. Ты действительно превзошел сам себя. Я даже не поняла, где заканчиваются слова Скарлетт и начинаются твои!

— Уверен, ты это поймешь, когда дойдешь до конца. Там все очевидно, — простонал я, опускаясь на диван. Для людей, которые разочаровывают своих матерей, наверняка есть особое место в аду. — Мне очень жаль, правда.

— Не понимаю. Чего тебе жаль?

— Подожди и увидишь.

Мне следовало бы остаться за границей. Хотя ни одно расстояние не спасет меня от материнского гнева.

— Ной Антонио Морелли, может, хватит говорить загадками? — спросила она. — Я не спала всю ночь и дочитала книгу до конца.

У меня все внутри оборвалось.

— Я все еще приглашен на День поминовения?

— А почему ты не должен быть приглашен? — Ее голос стал подозрительным.

— Потому что я испортил финал?

Я потер виски в ожидании падения метафорического топора.

— Да ладно, не скромничай. Ной, это было прекрасно! Сцена в осиновой роще, когда Джеймсон видит…

— Что?! — Я резко выпрямился, и ноутбук грохнулся на пол. — Джеймсон… — Этого не было. По крайней мере, в той версии, которую должны были опубликовать. Адам. — Мам, книга у тебя под рукой?

— Да. Ной, что происходит?

— Честно сказать, не знаю. Сделай одолжение, открой первую страницу, где выходные данные.

Видимо, Адам напечатал для нее специальный экземпляр. Боже правый, теперь я его должник по гроб жизни.

— Открыла.

— Это специальное издание?

— Ну, если первое издание считается специальным…

Что за чертовщина? Я поднял с пола ноутбук и открыл новое оповещение «Гугла». Это была страница газеты «Таймс», и первая же строчка сбила бы меня с ног, если бы я уже не сидел.

«ГАРРИСОН ОРГАНИЧНО СПЛЕТАЕТ ВИ́ДЕНИЕ СТАНТОН…»

— Мам, я люблю тебя, но мне нужно идти.

Я пролистал еще несколько оповещений. Все они говорили об одном и том же.

— Хорошо. Я люблю тебя, Ной. И тебе нужно больше спать, — сказала она в своей ласково-авторитарной манере.

— Да, конечно. Я тоже тебя люблю.

Я завершил разговор и сразу позвонил Адаму.

Он взял трубку на первом же гудке.

— С возвращением! Как прошла поездка? Зарядился энергией? Готов к новой книге?

Почему все так чертовски бодры и веселы сегодня утром?

— «Гаррисон органично сплетает ви́дение Стантон со своим собственным взглядом на классическую романтику. Эту книгу нельзя пропустить», — прочитал я с экрана. — «Таймс».