Книга Все, что мы не завершили, страница 222 – Ребекка Яррос

Я вздохнула. Отзывы уже вышли. Как говорится, ущерб нанесен. Я села за стол, открыла ноутбук и нашла в электронной почте номер Адама.

— Адам Фейнхолд. — Он взял трубку сразу.

— Адам, это Джорджия, — выпалила я. — Джорджия Стантон.

— Я понял, что это междугородний звонок, — сухо ответил он. — Чем могу быть полезен, мисс Стантон? Сегодня здесь… жарковато.

— Да, я это заслужила, — призналась я и поморщилась, как будто он меня видел. — Я пыталась дозвониться до Ноя…

— Понятия не имею, где он сейчас. Он оставил сообщение, что отбывает в какую-то исследовательскую поездку и вернется как раз к тому времени, когда начнется рекламная кампания книги.

Я моргнула.

— Ной… пропал?

— Не пропал. Просто уехал. Занимается своими исследованиями. Не волнуйтесь, он делает так с каждой книгой. Кроме вашей. Потому что, как вы понимаете, все исследования уже были проведены.

— Ясно. — Мое сердце упало. Вот тебе и поймала молнию.

— Вы же знаете, что он в вас влюблен до безумия? — тихо спросил Адам. — Я сейчас говорю не как редактор, а как его лучший друг. Он очень несчастен. По крайней мере, был несчастен до сегодняшнего утра. А сейчас, когда вышли рецензии, он еще и взбешен. Кристофер взбешен еще больше, что и неудивительно. Он директор издательства.

Я опоздала на двадцать четыре часа, чтобы сказать Ною, как была не права. Категорически не права. Но, наверное, все еще можно исправить. По крайней мере, можно попытаться.

— Ной отредактировал оба финала, так?

— Да, оба. Но, как я говорил, он от вас без ума.

— Хорошо. — Я улыбнулась, но не стала вдаваться в подробности.

— Хорошо?

— Да. Хорошо. А теперь соедините меня с Кристофером.

Ной

Медленнее, чем издательская машина, работают только государственные структуры США. Особенно когда сотрудничать приходится с правительством другой страны и они никак не могут договориться, кто за что отвечает. И все же спустя шесть недель — и минус пару тысяч долларов — я получил ответ на один из своих вопросов.

И уже начал думать, что второй вопрос лучше оставить без ответа.

Я тихо выругался, ошпарив язык свежесваренным кофе, и прищурился на солнечный свет, льющийся в окна квартиры. Джетлаг сам по себе неприятная штука, а у меня и без того уже сбился весь режим дня.

Я отнес к дивану свою чашку с раскаленной лавой, включил ноутбук и пролистал около миллиарда писем. Полтора месяца я игнорировал реальный мир, что привело к серьезным осложнениям с почтовым ящиком, с которыми я пока был не готов разбираться.

Ладно, начнем с телефона. Я просмотрел сообщения и открыл переписку с Джорджией.

Джорджия

Я знаю об отзывах. Мне очень жаль.

Это сообщение я получил на следующий день после того, как весь издательский мир одновременно объявил меня мудаком, что — скажу в их защиту — было правдой. Хотя и не по тем причинам, о которых кричали на всех платформах. Я прочитал всю беседу, что стало таким же обыденным ритуалом, как утренний кофе.

Ной

Я сдержал слово.

Джорджия

Я знаю. Мне нужно время, но позвони, когда вернешься.

Ной

Обязательно.

На этом все. Так мы и расстались. Ей нужно время, что означало примерно следующее: оставь меня в покое. Я так и сделал. На полтора, черт возьми, месяца.

Сколько ей нужно времени?

И что значит «когда вернешься»? Включает ли это понятие сегодняшний день? Можно звонить прямо сейчас, раз я уже дома? Или дать еще немного времени?