Книга Все, что мы не завершили, страница 175 – Ребекка Яррос

— Время подарков, — объявил Ной и обнял меня со спины. — Это, конечно, не автограф Хемингуэя, но ты сама ограничила мой бюджет.

Я застонала.

— Ты уже подарил мне столько всего.

— Поверь, тебе это нужно.

Я повернулась к нему лицом.

— Мне нужен ты.

Если бы он знал, как сильно я в нем нуждалась, то, наверное, сбежал бы отсюда с криками ужаса.

Ной поцеловал меня в лоб, взял за руку и повел в большую гостиную, где всего несколько месяцев назад убеждал меня в своих писательских талантах. Вся мебель была сдвинута к стене, так что в центре образовалось пустое пространство, и Ной притащил из прихожей высокий столик, на котором стояла большая коробка, перевязанная яркой лентой. Он отпустил мою руку и зажег газовый камин одним щелчком выключателя.

— Его поставили во время ремонта, когда перестраивали весь дом, — сказала я, кивнув на камин. — Прабабушка говорила, что это глупая роскошь и лишние расходы, но ей все равно. Она хочет камин.

— Спасибо, прабабушка. — Ной снял пиджак, аккуратно сложил и перекинул через спинку кресла. — А теперь открывай свой подарок, Джорджия. — Он прислонился плечом к высокой каминной полке.

— Подарок, который тебе ничего не стоил. — Я выгнула бровь.

— Ни цента. — Он хитро прищурился. — Хотя нет. Я заплатил за коробку. И за ленту. Честно сказать, я просто случайно на него наткнулся, когда искал свои туфли.

Я закатила глаза, но подошла к столику, где стояла коробка.

— Ты заклеил ее скотчем? Мне нужны ножницы?

— Нет, не заклеил. Можно сразу открыть.

В его глазах было столько восторга, что я невольно им заразилась.

Я открыла коробку. Мое сердце подскочило к горлу, а на глаза навернулись слезы.

— Ох, Ной…

Он подошел ко мне и забрал у меня крышку. Я даже не видела, куда он ее поставил. Я не сводила глаз с его подарка.

— Это же… — Я почти боялась произнести это вслух.

Боялась, что моя догадка будет ошибочной.

— Да, — кивнул он с улыбкой.

— Но как? — Я протянула дрожащую руку к старинному патефону и провела пальцем по краю потертого деревянного корпуса.

— Пару недель назад я обнаружил отвалившуюся панель в задней стенке встроенного шкафа в прихожей Грантем-коттеджа. — Ной передвинул ручку с иголкой к краю виниловой пластинки, совсем новой с виду. — Того самого шкафа, где на дверной раме остались отметки роста.

Я уже знала, что он скажет дальше.

— Отметки дедушки Уильяма? — догадалась я.

Он кивнул.

— Наверное, именно поэтому она и не продала коттедж. Я съездил в муниципальный архив, просмотрел записи о собственности. Изначально коттедж принадлежал Грантему Стантону, отцу Джеймсона. Твоему прапрадеду.

— Они жили там первые несколько лет, — прошептала я, собирая все воедино. — Но прабабушка говорила, что патефон сломался и его не смогли починить.

Ной улыбнулся.

— Да, говорила. Но, как я понимаю, она его спрятала.

— И он так и остался лежать в тайнике. — Я наморщила лоб. — Знаешь, если подумать… Я ни разу не видела, чтобы она заходила в коттедж. Она его не продавала, но совершенно им не занималась. Все вопросы аренды решал управляющий.

— Горе — сильное и нелогичное чувство, и некоторые воспоминания лучше не трогать. — Ной щелкнул выключателем на патефоне, и, к моему изумлению, тот включился.

— Ты нашел патефон Джеймсона, — прошептала я.

— Я нашел патефон Джеймсона. — Ной опустил ручку, игла встала на край пластинки, и из динамика полился голос Билли Холидей.