Книга Отдай свою страну, страница 48 – Ирина Дегтярева

— Мой Бог, – прошептала она и провела рукой по его спине. Тут же ей в лицо уставился ствол пистолета. Она не успела опомниться, как он схватил «беретту» с прикроватной тумбочки и повернулся.

— А, это ты, – сонно сказал он. – Свари кофе.

— Еще чего! Я тебе не прислуга! – Она вскочила и начала лихорадочно одеваться.

Вдруг он спросил с грустью:

— Может, останешься? Хоть до вечера. Поедем купаться… Я, наверное, вел себя не очень… Это от виски, – он лукавил, спиртное вызывало у него лишь физическое недомогание – тошноту, рвоту, ломило мышцы после выпитого.

— Что ты за человек! – возмутилась девушка. – Вел себя, как горилла, выскочившая из леса, а теперь ластишься.

— Белых горилл не бывает. – Санчес сразу вспомнил не столь давний разговор с Джиневрой и как она его вот так же сравнила с гориллой. Казалось, с тех пор прошла вечность. И в этой вечности осталось убийство ее сына, невестки и внучек, совершенное им и его людьми. – Хотя… вспомнил, как ее звали, Копито де Ньеве – единственный экземпляр-альбинос, известный человечеству. Но его точно не звали Марио Долорес Санчес.

Ему все-таки удалось смягчить ее и вызвать улыбку, но она тут же согнала ее с лица.

— Ты мне чуть не размозжил голову о тумбочку!

— А кто говорил, что со мной легко? – усмехнулся он. – Свари кофе.

— Пьяница и наглец! – заключила она.

— Послушай, а что ты можешь сказать о Понсе? Он честный малый?

— Не интересуюсь шоферами! Как, впрочем, и телохранителями. – Адриана выбежала из спальни. Марио услышал, как она оглушительно хлопнула входной дверью.

— Горилла, – обозвал он сам себя и натянул простыню до подбородка, почти сразу же выбросив из головы девицу Гивар.

* * *

— Он возглавил «Селеку», – сказал Тони. Прошелся по хижине, выглянул в узкое окно, расположенное довольно высоко, высунул руку – в окне не было ни стекла, ни рамы.

Шел затяжной тропический ливень. Прииск наводнили потоки рыжеватой воды. Работяги ходили смутными тенями по территории, нацепив на себя белые крафт-мешки из-под тростникового сахара, а головы прикрыв целлофановыми пакетами – зелеными, синими, розовыми.

Марио, сидя около стола, стряхивал дождинки с брезентовой куртки, которую носил еще с партизанских времен. Глянул в открытую дверь на рабочих и покачал головой.

— Выглядят инопланетянами.

— Люди будущего, – Тони криво улыбнулся. Он был не таким уж диким парнем, каким его представлял родственник Мисумба. Парадоксально сочетал в себе веру в колдовство и начитанность. – Нищие полуголодные, готовые ползать в грязи, лишь бы прокормить себя и семью, то же самое ждет их детей и внуков. Я не доживу до светлых времен, когда Африка будет процветать.

— Ей не дадут, – Санчес выпил виски, налитый Тони. – Запри дверь, философ.

Тони, невысокий слегка косолапый и чуть полноватый африканец, в очках, выглядел инженером, собственно, таковым он и являлся. В голубой ветровке, с дождевыми каплями, застрявшими в пышной шевелюре из мелких жестких волос, в широких светлых брюках, заляпанных грязью и заправленных в высокие черные резиновые сапоги.

Санчес был немного рассеян. Перед отъездом Румен сообщил ему, что отданные для исследования предметы из сумочки Ронг – пуговица и духи – это устройство для прослушивания и сильный яд.

Теперь до возвращения в Пуэнт-Нуар оставалось только гадать, для кого предназначался яд, закамуфлированный под духи. Приходилось ставить под сомнение клятвы Симэня об их непричастности к покушению.