Книга Архитектор (не) моей мечты, страница 53 – Тая Глиб

Я впитываю эти слова. Не сразу улавливаю смысл, сначала просто растворяюсь в тембре Ильи, но чуть позже отмираю:

— Илья, это звучит ужасно красиво… Но ты не слишком торопишься?

— Я и так непростительно задержался с этими словами… Наташ, я люблю тебя. И этот дом отныне — твой. Наш дом.

«Звучит красиво…» — я обдумываю услышанное. В этих словах нет двойного дна, но есть одно «но»…

Я с какой-то невероятной легкостью организую всё для чаепития. Сервировочные салфетки под приборы, вазочка с конфитюром, мёд… Всё происходит само собой. Здесь всё расположено именно так, как расположила бы я: безупречная эргономика, которая совпадает с моей внутренней логикой. Может, мы и правда с Ильёй из одного теста?

За чаем мы неспешно болтаем. Нет никакой суеты. Ощущение, что мы действительно вернулись домой, а не заехали в гости на вечер. Нам больше не нужно никуда спешить. Полная расслабленность.

Я любуюсь Ильёй. Смотрю, как пар от чая касается его лица, как на его влажных и горячих губах задерживаются капли…

— Илья, ты обещал рассказать мне про Лондон. И про то, почему на самом деле вернулся в Россию.

— Ну, это не такой приятный разговор, как ты думаешь. Не уверен, что он подходит для такого прозрачного и лёгкого вечера.

— Не переживай. Если станет слишком мрачно, я разбавлю это чем-нибудь весёлым.

— Хорошо. Ты же знаешь, что я работал в «Foster + Partners».

— Конечно. Кто же этого не знает.

— Вот там я познакомился с девушкой. Севи. Она была старше, но нам это совершенно не мешало.

— И сколько ей было?

— Тогда тридцать два, мне — двадцать пять.

— Ну, не катастрофа, — я невольно улыбаюсь.

— Насчёт возраста — да. Но через четыре года всё ею — катастрофой — и закончилось.

— А что произошло?

— Севи забеременела, но сначала ничего не сказала. Потом ей стало совсем плохо, я начал догадываться, но она… она избавилась и от него, и от меня. Её мучил сильный токсикоз, перепады настроения. Как она сама говорила — «мозги поплыли». Начались проблемы в бюро из-за прогулов и невозможности генерировать идеи. И тогда она решила всё кардинально. Заодно прихватила мой проект, выдав его за свой.

Я на секунду замираю, переваривая услышанное.

— Как ты это пережил?

— Не смог простить ей ребёнка и уехал, разорвав все связи.

— А проект?

— А что проект? — Илья пожимает плечами. — Это как раз то, что можно создать заново. Доверие восстановить куда сложнее… Там расчёты не помогут.

— Не жалеешь?

— Нет. Через два года я встретил тебя и влип по полной. О Севи иногда напоминает мать — они пересекаются в Лондоне. У неё уже есть сын, мама сообщила.

— Странно. Если женщина была готова пренебречь всем ради карьеры, то, должно быть, её приоритеты сильно изменились. Если что-то перевесило — это было большое чувство…

— Возможно. Но я не хочу об этом думать. Ты обещала веселить, если разговор затянет нас в меланхолию.

Я судорожно пытаюсь переключиться.

— Даже не знаю, с чего начать.

— А как насчёт твоих ухажёров? — не могу не закатить глаза и протяжно выдохнуть.

— О-о, там полный «бардальеро»…

Наташка

— С ухажёрами полный «бардальеро», — говорю я полушёпотом, прицельно заглядывая в глаза Илье и чуть наклонившись к нему.

Он не отстраняется. Напротив — подаётся навстречу, сокращая расстояние до критического минимума. Теперь я чувствую кожей тепло его дыхания и аромат чая.