Книга Архитектор (не) моей мечты, страница 130 – Тая Глиб

— Да, в Лондоне есть место, где я понял, что люблю тебя. Что хочу, чтобы ты была моей, и это не просто блажь или временное увлечение, а чёткая установка к действию… И настоящие чувства.

— Это было после Анкары? — шепчу я.

— Да. После Анкары…

Флешбэк (чуть более одного года назад, Анкара)

Наташка

После вручения премии на конкурсе, где наш проект под руководством Ольхова занял первое место, мы едем в небольшой уютный ресторанчик. Илья Вадимович когда-то там уже бывал и любезно пригласил меня отпраздновать нашу «маленькую победу». На самом деле для меня она огромная, но мой научрук всегда настаивает: это лишь первые шаги, и меня ждёт большое профессиональное будущее.

Знал бы он, что я люблю архитектуру только потому, что её любит он. Что я смотрю на здания и вижу его… В последнее время он для меня вообще — везде.

— Наташ, поехали.

Он открывает дверь и помогает мне забраться в салон авто.

На мне длинное струящееся платье цвета яркого изумруда. На контрасте с моими огненно-рыжими волосами это выглядит феерично. Все турки сегодня сворачивали головы. Не говоря об Ольхове, который в любой момент был готов наброситься и защитить свое сокровище.

Илья обходит машину и садится рядом. Ехать по вечерним пробкам довольно долго, но для меня это мгновение, в котором хочется остаться навсегда.

В приглушённом свете салона, под вспышками уличных фонарей, моё сердце начинает колотиться так же ярко и неритмично. Мы сидим непозволительно близко. Бедром я ощущаю его жар — это касание кажется слишком интимным. Так можно сидеть только с человеком, который близок тебе на тактильном уровне. И меня плавит. Его рука касается моей, вызывая дрожь и сбивая дыхание. Тыльной стороной ладони он проводит по моему запястью, затем скользит по спине, отделяя меня от сиденья. Он обнимает меня, продолжая при этом смотреть вперёд или в окно, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды. Я привыкаю к его теплу и понемногу расслабляюсь. Хотя щёки полыхают, а позвоночник превратился в кисель — я сама прижимаюсь к нему, теряя остатки воли.

Чувствую, что он тоже расслабляется. Раскрывает ладонь и скользит тёплыми, сухими, чувственными пальцами вверх по моей руке к плечу. Поглаживает, пуская вновь вскачь моё дыхание. Сердце лупит уже не только в груди, но и в ушах, пульсирует где-то внизу живота…

— Расслабься, Наташ, — негромко произносит он. — Я же чувствую, что это взаимно.

— Давно… — Ольхов хмыкает и прячет улыбку.

— Я всегда надеялся на это… — его голос звучит тихо и по-особому интимно. — У нас пока не так много возможностей, Наташ.

— Можем создать новые, — мой голос отдает нотками неуверенности, но в нем слышна надежда.

— Пока мы немного ограничены в возможностях для маневров. Но я так хочу, чтобы их стало больше.

Илья чуть отстраняется и заставляет посмотреть ему в глаза. Мне крайне сложно это делать в такие моменты.

— Наташенька, ты подаришь мне этот вечер? Я обещаю, что не зайду дальше, но я хочу этот вечер для нас…

— Да…

Он берет мою руку и нежно целует. А я трепещу. Скользит пальцами по моим ключицам и, коснувшись губами шеи, вдыхает мой аромат.

— Наташка, ты все мои мозги, все принципы рушишь… И впервые я искренне хочу этого сноса… Боже, как же я влип… В тебя.

— А я в тебя…

Это первое тихое признание дается нам обоим сложно. Мне кажется, что моя грудная клетка сейчас разорвется — это так физически больно. И больно осознавать, что оба чувствуем одно и то же, но… есть всегда это чертово «но»…