Книга Игра на двоих, страница 64 – Тая Глиб

— Ну... — Дашка светится, её щеки немного розовеют. Что? Дашка и румянец — это что-то новенькое! — Дима очень, очень...

— Классный мужик?

— Угу.

Мы обе смеёмся.

— Я, кстати, пока ждала тебя, заказала нам по бизнесу. Капрезе, паста со шпинатом и кофе с тирамису.

— Отвал башки! Я очень проголодалась. Но не съезжай с темы. Как ты? Как Матвеев?

— На самом деле всё сложно и просто одновременно. Ты же видела этого качка? Он такой босс — во всём и всегда... А я ведь тоже. Ну, ты знаешь! Люблю покомандовать... Поэтому приходится подстраиваться.

— Ты не форсируешь события?

— Да нет. Так получилось. В субботу мы уехали с дачи вместе, а в воскресенье я осталась, потому что мы реально проработали допоздна, и я просто уснула. В понедельник мы затусили. Во вторник он меня взбесил тем, что забыл о встрече, а я, как дура, ждала его у него же. Уехала домой, он примчался и отхватил от меня «холодный душ». В среду с утра мы помирились, он уехал в командировку и попросил остаться у него — покормить кота...

— У него есть кот?

— Ох, ты бы видела! Это кот-скот! Мейн-кун. Боня, он же Бонифаций. Двенадцать килограммов. По родословной — буржуазия, а ведёт себя как гоповатый пролетарий... Во вторник этот скот с утра, пока я была в душе, стянул и сожрал мою куриную филешку — я отварила её себе для «Цезаря». А у него аллергия! Я голову сушу, выхожу, а он мечется по квартире, орёт, чуть меня с ног не сбил. Залетел в ванную, у него там лоток... И потекло... Короче, у парня понос, рвота. Оказалось, у этого аристократичного быдла аллергия на курятину. Глазами человечьими смотрит, выговаривает мне... А я что? Еле эту тушку до ветеринарки довезла, сама там чуть кони не двинула. Таксист нас точно проклял: он ему весь салон заслюнявил...

Котейку, конечно, жалко, но мы с Дашкой не можем сдержать смеха. Прям до слез…

— Спасла?

— Он в ветеринарке такие показательные выступления устроил! Ему УЗИ делают, кровь берут — он даже не шелохнулся. Язык на плечо, глаза перед врачом закатывает, а на меня смотрит с прищуром... Прокапали его. Диета строгая. А так — живой, носится как конь. Вот я и застряла. А сегодня с утра Дима приехал, и, наверное, я сегодня тоже к нему уеду...

— Понятно. Семья требует жертв?

— Вроде того...

Нам приносят еду. Я отлучаюсь, чтобы помыть руки.

Даю Николаю жестом понять, что иду в уборную. Но стоит мне повернуть за угол, как кто-то сзади толкает меня в спину. Чувствую резкий укол в районе шеи, но не успеваю ничего понять: ноги обмякают, и я проваливаюсь в темноту...

Маша

Прихожу в себя от сильной боли в висках. Хватаюсь за голову — она просто разламывается. Еле разлепляю глаза. Картинка расплывается, сфокусироваться не получается, разум подводит. Не понимаю, где я. Тело ощущается странно, как будто смотрю на себя со стороны. Руки, ноги — они как не мои, существуют отдельно друг от друга. Не могу встать.

Вроде бы это какой-то подвал: темно, пахнет сыростью и керосином. У дедушки была керосинка, запах точно такой же. Лежу на холодной земле. Сверху что-то капает. Редко, но мерно.

Подняться не получается, даже попытка поднять голову отдаёт разрядом боли.

— Эй...

Тишина.

Лежу так не знаю сколько. Иногда забываюсь, потом сознание выныривает и за что-то цепляется. Опять небытие...