Книга Шурале, страница 41 – Даша Бунтина

— Коля. – Голос надрывался, как во сне, когда просыпаешься от сипа и думаешь, что домовой сидел на груди, что душил, что последние остатки жизни выпускал.

— Да кому расскажу – не поверят: а Старостина-то у нас ссыкло… – произнес Коля с довольной улыбкой.

Он хотел сказать что-то еще, но огромная тень закрыла его тело, и Вике показалось, что тень заглатывает Колю, что он полностью погружается во мрак и больше не стоит там. Высокий и тонкий крик разнесся по помещению, отбиваясь от потолка и врезаясь в стены. Никогда Вика не думала, что человек может так кричать. Качнувшись, Коля, как кукла, вытянул руку, отгоняя тень, отталкивая, отшвыривая ее. Но тень не отпустила Колю. Он бился, извивался и умолял, пока не исчез.

— Пусти, пусти меня, ты чего? – визжал Коля.

Вика слышала шепот в ответ, но ноги несли ее вниз, прочь, назад. Крик потонул в доме, как и Коля потонул там. Вика бежала вперед, не оглядываясь и перелезая через заваленную забором дверь.

Она бежала, бежала. Сухая трава под ногами шуршала – шур-шур. Шур-шур.

Вика мчалась вперед, мимо магазинчика, где все покупают сигареты и бухло, а еще туңдырма^[6] и квас. Она выбежала на бетонные плиты, что узором выстраивались в подобие дорожки позади дома шестьдесят два ноль три. Повернув за угол, Вика врезалась в чокнутую бабку, которую дети прозвали Писи за то, что она говорила всем кошкам: «Пись, пись, пись». Хотя все знали, что она так пытается выговорить слово «кошка» по-татарски. «Песи» – вот что она говорила. Но неужели она звала всех кошек просто кошками? Истерика перерастала во взрыв беспорядочных мыслей.

Телефон-автомат стоял прямо у ее подъезда, у четвертого. Их квартира тоже на четвертом, номер квартиры тоже с цифрой четыре – сорок девять. Магия чисел. Но сейчас для Вики имели значение другие две цифры. Вот только какие!

Вика схватилась за серый вонючий железный телефон и не могла вспомнить. Трубка была теплой, почти горячей, солнце нагрело корпус, и алюминиевый привкус ложился на язык, на нёбо.

— Ноль три, нет, ноль два, нет! Нет! – Вика думала, что знает цифры, а оказалось, что нет. А потом вспомнила, как они звонили в ноль девять и, смеясь в трубку, просили вызвать службу газов, ведь у них газы. Настя тогда говорила детским голосом, агукая, а серьезная девушка на проводе грозилась вызвать милицию. Но сейчас было не смешно.

Вика не знала, как правильно сообщить о произошедшем, но внутренне молилась, чтобы ей поверили, ведь сколько раз, набирая ноль девять, она разыгрывала операторов.

— Справочная, слушаю! – Уверенный, четкий и ленивый одновременно голос вытеснил глупые мысли, и Вика, почти навзрыд, почти захлебнувшись, закричала:

— Это правда, мне нужна милиция, там в заброшке на мальчика напали! Помогите!

Девушка пыталась успокоить Вику, но та не могла ничего больше вымолвить, и тогда оператор спросила точное местонахождение заброшки и сказала, что сейчас звонит в милицию, но если это шутка, то девочке грозит серьезное наказание. Вика не помнила, что еще она говорила, потому что звук открывающейся двери вытеснил всё. Из подъезда вышел дядя Саша с третьего этажа, а он был милиционером или гаишником, Вика не помнила, но машинально отбросила трубку и почти налетела на него, комком вываливая все, что случилось.