Книга Шурале, страница 40 – Даша Бунтина

— Слушай, ты извини, Старостина, я это…

— Заткнись уже и иди. – Вика поежилась. Впереди сквозь окно тускло проходил свет, и что-то висевшее над окном раскачивалось из стороны в сторону.

— Я же…

— Что это за хрень?

Дрожь пробила до лопаток и угасла в локтях. Вика присмотрелась к раскачивающемуся нечто. Вонь стояла нестерпимая, и Вика зажала нос рукой, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать того, что она только что вдохнула. Коля, словно зачарованный, наклонил голову, а потом подался вперед. Что-то было утыкано зубочистками со всех сторон, как колючий шар, и подвешено за веревку или леску к потолку.

— Это котенок?

Вика судорожно заглотила ртом воздух, но Коля ей не ответил. Потом он повернулся к Вике и, закрыв обзор, наконец-то сказал:

— Старостина, я не хочу тебя пугать, но, кажется, здесь живет Ой Иясе.

— Что-о-о… – протянула Вика и отступила назад, гулкий звук эхом ударился о стены и упал где-то позади.

Но потом она увидела довольную усмешку Коли.

— Ой Иясе? Серьезно?

Вика с силой оттолкнула Колю, который уже, видимо, позабыл о ноющей боли в яйцах и пришел в себя. Вика наконец рассмотрела, что же это такое висело. И страх сменился отвращением.

— Фу, блин, это ты с дружками сделал? Серьезно? Вы что, трогали это? Какие же вы мерзкие!

Больше Вика не могла стоять и вдыхать миазмы от куска говна, который кто-то истыкал зубочистками, а затем подвесил так, чтобы проходящий тут совершенно точно его заметил, а еще лучше – врезался.

— Ты че, совсем? Мы, может, и панки, но такую дичь творить не стали бы, да и когда? Ты видела, оно совсем свежее. – Коля подавил последний смешок, и теперь казалось, что он даже готов обидеться.

Вика хотела было высказать все, что думает о его сальных патлах, о том, как он их хреново моет и что от них несет на весь класс, но ее опять отвлек звук шагов. Шаги были шаркающими, нарочитыми. Что ж, если там кто-то есть, он давно уже в курсе их присутствия. Гогот Коли и разговоры разносились по всей заброшке. Вот только что с этим делать, Вика не понимала. Уйти – самое верное и безопасное решение. Но тогда Коля выиграет, он поймет, что она струхнула, а этого она не могла допустить никак. Уж если начала свой путь, будь смелой до конца. Ведь, как сказала Редисовна: «Не надо бояться зла, а играть надо по своим правилам!» Вика поняла, что докатилась, раз цитирует в голове мумию.

— Давай, давай! Без моей сменки ты отсюда не выйдешь, – прошипела она сквозь зубы и удивилась, откуда в ней столько злобы. Или же ее настолько задело предательство Коли?

Коля обреченно наступил на бетонную лестницу, которая вела на второй этаж. Шаркающие шаги остановились, и на краткий миг Вике послышался стон. Кап-кап, кап-кап, вода действительно капала, и это не было игрой воображения. Кап-кап, хшруффх, хшфруффх. Затем вновь стон. Хшруффх, словно кто-то тащит мешок сахара по бетонке. Или что-то тяжелое. Что-то тяжелое. Кого-то тяжелого. Вика не могла наступить на следующую ступень. Сердце стучало у самого горла, в ушах сдавило, и сквозь плотную пленку пробился ритм. Тум-тум-тум.

— Коля. – Вика позвала его очень тихо. – Коля, пошли отсюда.

Но он уже был на верхней ступеньке и, услышав ее, обернулся. И Вика, и Коля поняли: он победил. Но сейчас Вику что-то держало за желудок, что-то держало за ноги. Тошнота, ритм.