Книга Шурале, страница 29 – Даша Бунтина

Зверь задумался.

– Я тот, кто лучше вас во всем.

Горелов стоял в подвале и держал в руках маску. По правилам, сначала тело должны опознать, а потом вскрытие. Он подошел к Лене, которая стояла у раковины и со всей силы намыливала свои ладони, словно хирург, готовящийся к важной операции. Вот только исход этой операции уже предрешен, и пациента не спасти. На Лене была даже ее любимая шапочка с пестрым морским рисунком и сочным желтым Спанч Бобом на лбу.

Пальцы в белой пене яростно скользили друг по другу; особое внимание она уделяла подушечкам, как будто хотела напрочь стереть отпечатки.

— Лен. – Мягкий голос Горелова коснулся уха Лены, но она не подняла взгляда. Ее ресницы дрогнули.

— Лен, я понимаю, он и мне был другом.

— Пошел на хер, Сереж, – сквозь зубы процедила она и, поворачиваясь, ударила по крану локтем.

Горелов, не задумываясь, протянул руку и выключил воду, опустив рычаг. Шум вызывал у него беспричинный страх. Он понимал, почему Лена так себя ведет. Она видела содержание записки, догадалась, о чем речь и что все, кто когда-либо помогали ему, теперь в большой опасности.

На выезд Горелов взял с собой Архипова, чтобы тот присутствовал во время разговора с Алиной.

Бумажная работа – главное оружие оперов, и, по правилам, Горелов должен был сидеть в своем кабинете, попивая кофе, но он считал своей обязанностью сообщить Алине, что Динар убит.

Поэтому он просто ехал в сторону пятидесятого комплекса, к коттеджному поселку, где укрывались все, кто хотел жить тихо и мирно, в безопасности.

— В безопасности, – вслух произнес Горелов и вдавил педаль газа.

Сигнальный проблесковый маячок синего цвета освещал дорогу, без сирены освобождая им путь. Архипов никогда не был разговорчивым, и сейчас он предпочел молча сидеть сзади, что-то усердно изучая в телефоне подслеповатыми глазами за толстыми линзами. Щуплый, несуразный, поначалу Горелов думал, что Ерсанаев будет таким же, но потом понял, что ошибся и эти ягоды не в одном поле растут.

Архипов явился в СК сам, что было редкостью. Он закончил юрфак в Казани, и в разговоре заявил, что идет сюда работать не потому, что может или хочет, а потому, что знает, что здесь он пригодится.

— Пригодишься? – рассмеялся ему тогда в лицо Горелов, который считал, что Архипов должен чуть ли не в ноженьки ему кланяться, что с ним вообще разговаривают. С улицы и не по знакомству редко кого берут, а тут пришел немощный, в очках и убеждает Горелова в том, что он ему нужен.

— Да, – уверенно ответил русоволосый паренек с мыльными рыбьими глазами. Высокий, сутулый. Отличительных особенностей, помимо близорукости, не было. У него было ровно то лицо, с каким предпочитают брать агентов под прикрытием. Нарисуй что хочешь, нацепи что хочешь, и никто не узнает, не вспомнит. Он был как пластилин. Но что-то говорило Горелову о том, что со здоровьем у парня нелады, и прав он оказался, когда после, уже на работе, поймал его в туалете с ингалятором. А при встрече и при подаче документов ничего подобного записано не было.

— Я это… – впервые запнулся парень, – у меня фотографическая память.

Горелов подался вперед и больше не смеялся. На сумасшедшего парень похож не был, на вруна тоже. Смотрел ясно, прямо и был нормальным по первым признакам.