Книга Шурале, страница 28 – Даша Бунтина

— Черт, да у тебя все еще температура. Иди ложись, я сделаю тебе чай. Кстати, я тут поесть хочу. Можно? – Она показала в сторону ящиков.

Никита вернул стакан на стол и улыбнулся.

— Делай что хочешь и, если тебе будет удобно, можешь остаться сегодня со мной.

— Это если тебе станет плохо, а мамочку ты пугать не хочешь? – выдавила Вика ехидно.

— Ага, типа того. В левом верхнем ящике должна быть пачка с печеньем, – сказал он, вставая, и поцеловал Вику в макушку.

— Фу, надеюсь, ты прополоскал рот, – наигранно скривилась она.

Когда Ник упал на кровать, услышал шелест пачки и шум электрического чайника. Неужели после стольких месяцев ухаживаний стены пали под натиском болезни? Все-таки материнский инстинкт в женщине – страшная сила. Свернувшись калачиком, так как живот все еще ныл от боли, он уснул.

Зверь пробирался по лесу, прислушиваясь к звукам и вкушая темноту. Здесь был только он – царь леса и владыка. И пусть это не настоящий лес, но природа есть природа, и из нее он будет черпать силу.

Еще ребенком он стоял у зеркала и воображал себя волком, оборотнем, который при наступлении полнолуния вскидывает голову, завывает и обращается. Волку можно все, но волк – зверь. Кто поверит, что убийца – волк?

Нет, ему нужна легенда. Прочная, страшная и немного сказочная. Чтобы из уст в уста, как сказка, пошел по городу слух, чтобы дети сидели дома в ужасе, а потом, гонимые тем же самым ужасом, шли искать его.

Главное – научиться охотиться незаметно. Ему это удалось. Отец говорил, что зрению в лесу доверять нельзя, что звуки – это самый надежный источник. А еще запах. А потом отец сбежал. Мамку же зверь ненавидел. Зато теперь зверь освободился. Он совершил то, что было задумано, и охота прошла по плану.

Этот, истекая кровью, когда пытался выбраться из проволоки, не кричал. Он был умным, но все равно попался. А не кричал потому, что знал, что виноват. Зверь рассказал ему, что тот натворил. Он поймал его, а тот был нетрезв и легко внушаем. Зверь дал ему выбор: либо его дочь— а он знает, в какой садик она ходит, – либо он сам себя накажет. А зверь поможет, но будет наблюдать. Запутает, замотает, а потом сядет и будет наблюдать.

– Меня зовут Динар, – часто повторял тот, пока зверь наматывал на него проволоку.

– Нет, ты не Динар. Ты моя жертва.

– Я Динар, у меня есть жена…

– Я все знаю о тебе, ты моя добыча, и ты приведешь меня к Былтыру.

Зверь осклабился и засмеялся, ему нравилось наматывать колючку, она, как плющ, естественно вписывалась в обстановку.

– Мой друг тебя будет искать. – Слезы вперемешку с кровью кап-кап на одежду, а затем пум-пум на землю.

Зверь вскинул голову, испытав облегчение. Ну наконец-то тот заговорил про друга. Это ему и нужно.

– Да, друг твой будет искать. Былтыр.

– Ты сумасшедший. – Динар осмотрел место и не увидел ничего: его глаза не привыкли к такой темноте.

– Да, ловили, ловили, да не всех поймали. Тут вы и ошиблись, а теперь будете наказаны.

Сырость приятно расширяла поры, и нос восторженно вдыхал ночной воздух. Зверь обошел вокруг дерева и был доволен результатом.

– Зачем тебе это? – спросил Динар.

С неба, вторя слезам, начинала падать настоящая влага. Ее-то и ждал зверь. Она все следы смоет. Хитрый зверь, умный зверь.

– Кто ты? – уже кричал Динар, впиваясь телом в проволоку и ощущая надвигающийся конец.