Книга Шурале, страница 2 – Даша Бунтина

— Встать! – Красное лицо Редисовны не предвещало ничего хорошего.

Но, словно спасательный круг, Вика пробурчала верный ответ, стараясь выступить громоотводом для задницы безмозглого Коли Анисимова:

— День рождения Габдуллы Тукая.

— Садись, Анисимов, за поведение сегодня – неудовлетворительно, и дневник мне на стол!

Затем она обратилась к Вике, слегка склонив голову и вглядываясь в лицо поверх оправы очков. Как будто так ее слова имели бо`льшую силу:

— Верно, но в следующий раз, Вика, поднимай руку, если хочешь ответить.

Вика смотрела на уродливую парту, которую должны этим летом вновь покрасить в ядовито-зеленый или голубой цвет, но от наслоения краска треснет уже к сентябрю. Вот только Вики здесь к сентябрю не будет, впереди как маяк светит лицей. Шестой класс в этой дыре был для Вики последним. Она повернулась и посмотрела на Колю исподлобья, покрутив у виска пальцем.

— Мерси, – прошептал тот и шутовски снял невидимый цилиндр.

Коля всегда нравился Вике, хоть и связался с немытыми панками, что постоянно скандировали: «Панки – хой, а рэп – параша!» Но все же Коля был умным и хорошо рисовал. А по ИЗО Вике была нужна пятерка в итоговой четверти, поэтому она его и выручила от публичного унижения, минут на тридцать. Ведь именно столько, по расчетам, он сможет продержаться до очередной дебильной шутки.

— Сегодня родился Габдулла Тукай. – Монотонная речь Редисовны и убаюкивающие звуки птиц из окна клонили в сон.

Вика почти отключилась, когда сзади ее по-товарищески больно ткнули ручкой. Редисовна начала рассказ о самой известной сказке писателя.

— Вы же все помните «Шурале»?

— Да, – хором отозвалась добрая половина класса.

Эту сказку в Татарстане не знал разве что ленивый.

— А кто помнит ее дословно и может нам рассказать? – Широкая улыбка озарила лицо Редисовны.

Вика подняла голову и хотела сказать, что они молитву «Отче наш» не знают, хоть и русская группа, а она ждет, чтобы ей продекламировали «Шурале».

— Коля, может быть, ты теперь нам пошутишь? Ведь эта сказка очень смешная. – Редисовна для устрашения взяла в руки журнал с плотными желтыми листами, словно со времен Великой Отечественной. Хорошо хоть не цвета родной челнинской туалетной бумаги, подумала Вика и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух.

— Ну, Шурале – это чувак, который в лесу заманивает людей и щекочет их до смерти. В сказке там мужик один обманул Шурале, и тот застрял в дереве, – отвечал Коля серьезно, поглядывая на свой дневник, покоившийся на столе у Редисовны.

Все знали, что дома у Коли будут проблемы. Кто-то сказал, что Колю бьют за плохие оценки, но это были слухи, хотя пару раз Вика видела, что он приходил в школу прихрамывая.

— Не совсем так, но хорошо, садись, Коля. Ведь можешь же, когда захочешь.

Коля сел, и Вика услышала, как он сзади наклонился к Насифу и прошептал:

— О да, тебя, мумия, я никогда не захочу. – Шутка про секс с Редисовной была в топе на переменах.

— Сейчас мы почитаем эту сказку по три предложения каждый и переведем неизвестные слова, а потом обсудим мораль.

Читали долго, до тех пор, пока все слова не прозвучали должным образом без намека на русский акцент. А когда Маша на первой парте третьего ряда прочитала конец: «Мне Былтыр пальцы прищемил…» – Редисовна уже вовсю смеялась, и ее щеки подпрыгивали и складывались глубокими морщинами. А затем, словно в нелепом фильме, она пальцем вытерла навернувшуюся слезу.