Книга Шурале, страница 138 – Даша Бунтина

Горелов спустил ноги с дивана и потянулся к столику, на котором лежали сигареты.

— Ты что, куришь по утрам? – спросила Вика, окончательно сбросив покрывало больного сна.

— А ты нет? Значит, ты ненастоящая курильщица: в этом весь сок. Утром сигарета идет лучше, мысли чище. Будешь?

— А раньше ты выбивал пачки у меня из рук.

— Тогда я считал тебя маленькой. – Он протянул ей сигарету. Вика закурила.

— А сейчас? – Она повернулась и встретилась с ним взглядом.

Горелов посмотрел на ее обнаженную грудь и затянулся.

— Что тебе приснилось, поделись.

— Это глупость. Слушай, я второй раз у тебя засыпаю.

— Был первый? Я что, что-то упустил? – Знакомый смешок, как раньше.

— Нет. – Вика усмехнулась. – Тогда я уснула случайно и тоже хрень всякая привиделась.

— Прямо-таки хрень, Старостина? Не поверю, ты у нас по бабкам ездишь, так что вряд ли для тебя сны – это какая-то хрень.

— Ладно, мы вновь перешли на фамилии. Но я тебя предупреждаю, это все навеяно бабками у подъезда, которые попытались минут за тридцать рассказать мне страшную сказку под названием «Горелов – Шагунов».

Сергей выдохнул дым и посмотрел в сторону шкафа.

— Все еще хочешь услышать? – спросила она.

— Да, – ответил он. – И начни с того, что тебе обо мне наговорили, чтобы я знал потом, что из этого придется опровергать в суде.

Вика нервно затянулась два раза, и в глазах защипало от едкого дыма.

— Если вкратце, прости, что я это говорю, тупая ситуация, но они сказали, во-первых, что раньше ты был Шагуновым. Что твой отец был какой-то изверг, бил тебя в детстве и все об этом знали. – Горелов промолчал, и Вика поняла, что это правда. – Потом они про твою маму сказали… Что она ведьма, бред вообще, что отца твоего увела и что красивая была очень. И что она… – Вика запнулась, ощущая, что не имеет права говорить об этом.

— Повесилась, – сказал за нее Горелов, затягиваясь.

— И что ты был заперт с ней. Якобы отец это сделал, – осторожно произнесла Старостина, ожидая, что он будет отрицать, но этого не произошло, и Вике стало жутко.

— А потом сказали, что я отцу позволил или помог сдохнуть, так?

— Так, – сглатывая, ответила Вика.

— Так а снится тебе что?

Вика захлопала глазами, осознавая, что ничего из сказанного он не поправил.

— Мне твоя мать снится… – Голос сел и стал сиплым. – Там разное, в тот раз меня тянуло что-то, а сегодня я… я ее с веревкой видела. – Вика судорожно вздохнула. Пошевелиться лишний раз было страшно.

— А с чего ты взяла, что это моя мать? – задал он совершенно логичный вопрос и поднялся с дивана. Сделав несколько кругов по комнате, он нашел трусы и надел их.

— Я… – К горлу подкатил комок, и живот сдавило то ли от страха, то ли от сигарет. – Я подходила к стеллажу и книгу брала. Там случайно выпала фотография, я не специально, правда, я ничего не искала. – Закончив, Вика ужаснулась тому, как все это выглядело со стороны. – Боже мой, Сережа, прости. Я зря все это тебе наговорила, это моя беда, я с детства во все это верю, и когда Коля пропал, я тоже сны видела, потом Костя сказал к бабке съездить, что она знает. Я… я там и спрашивала все, хотя понимаю, что это нелепица. – С каждым словом Вика чувствовала, что обрекает себя на неизбежное. – Да это все хрень, мне и Мария снится, что какое-то чудище ее убивает, черт, какая я дура! Я… я пойду, извини, я понимаю, что нельзя такие вещи рассказывать.