Книга Шурале, страница 117 – Даша Бунтина

Костя сделал вид, что ничего не заметил, принял из рук Марии Семеновны пакет с продуктами и повел ее к выходу.

Старостина так и осталась стоять в коридоре, слушая, как шаркающие шаги Нины Валерьевны удалились в гостиную, откуда доносились тихие всхлипы какой-то женщины. Костя шуршал пакетами и стучал дном трехлитровой банки о стол. Вика пошла к нему и, не спрашивая разрешения, села за угловой стол на диванчик. Ей показалось странным, что в первую встречу в «Джумбе» она не заметила изменений – Иванов показался ей таким же, как и в школе, хотя сейчас Вика отчетливо видела: Костя больше не горбился, плечи держал ровно, и за широкой клетчатой рубашкой как будто бы проглядывала мускулистая спина. Вика задумалась: а что, если он и правда занимался спортом и его взросление сложилось иначе?

— Огурец будешь? – спросил он, повернувшись. Очки он снял, чтобы не мешали.

— Не-а, спасибо. Кость, мне неловко немного.

— Немного не бывает, Старостина. Бывает некомфортно, стеснительно, просто неловко. А вот эти вот полумеры выдают, что тебе очень неловко.

— Да ты философ.

— А то. – Костя хрустнул огурцом. – Ну а кофе будешь? Тут настоящий армянский есть.

— Да, давай. А чем армянский отличается от обычного? – спросила Вика и поймала в ответ скептичный взгляд.

— Да всем, он лучше. – Костя достал турку с деревянной ручкой, она была большая и металлическая, с узорами по бокам. Из-за стола казалось, что рельефные рисунки изображали взявшихся за руки чертей, пляшущих по кругу.

Аромат кофе действовал расслабляюще. Когда Костя разливал напиток, вновь раздались шаркающие шаги. Он вышел из кухни, чтобы закрыть дверь за худенькой женщиной, рассмотреть которую Вике так и не удалось. Костя крикнул в подъезд так, что эхо пронеслось по всему дому:

— Все, Нина Валерьевна устала, сейчас будет обед. На час расходимся, нечего в подъезде толкаться и соседей смущать.

Иванов вообще вел себя очень свободно и даже нагло, Вика подумала, что именно так и ведут себя любимые внуки всех бабушек. Не хватает только, чтобы он сел за стол и, взяв нож с вилкой, стукнул по столешнице, требуя добавки.

Костя вернулся на кухню, за ним вошла и Нина Валерьевна. Она вновь посмотрела на Вику.

— Ну, пряники достань, Кость, конфеты, там в казане плов есть, что ты как не родной.

— Родного, бабуль, кормят, а ты меня в обслуживающий персонал записала.

— Ишь, в обслуживающий, слова-то какие. Мы, Костенька, людям служим, так что доля правды в твоих словах есть.

— Я не служу, – буркнул Костя, но пряники и конфеты все же достал.

— А мне кофе сделал? А то вон за девушкой ухаживаешь, а за мной нет.

— Сделал-сделал, ма шер, сидаун плиз.

Нина Валерьевна рассмеялась, так широко раскрыв рот, что Вика заметила, как в глубине блеснули золотые зубы.

Когда все сели, послышался шелест фантиков.

— Да, дорогуша, мне бы перед твоим приходом поесть следовало, а то силы так и тянешь, как на кладбище за алкаша ночь отстоять.

— На кладбище? – спросила Вика, потянувшись к прянику.

— А то, бабуля столько алкоголиков спасла, что и не перечесть. Для этого на кладбище ночь отстоять нужно, ну там сложная схема. Но если надумаешь заниматься или на примете есть алкаш, то расскажу. – Костя запихивал в рот пряники в таком количестве, что щеки раздувались, и он, как хомяк, ворочал ими, умудряясь разговаривать.