Книга Река – костяные берега, страница 61 – Полина Луговцова

Легко сбежав по деревянным ступеням, Борис направился к воротам, заодно с любопытством озираясь по сторонам. По двору сновали люди с ведрами, наполненными чем-то красным – то ли странной рыбой, то ли ее потрохами, а может, совсем другим; Борису не хотелось разглядывать их содержимое. От вони кружилась голова, и он спешил добраться до ворот, надеясь, что за ними воздух будет хоть немного чище. Дежуривший там человек молча поднял засов и открыл перед ним калитку, но прежде чем выйти, Борис скользнул взглядом сквозь распахнутую дверь сарая справа от него: внутри все пространство было заполнено длинными гирляндами рыбы, подвешенными к потолочным балкам. Вот почему несло тухлятиной, – рыбы там было слишком много для того, чтобы просушить ее как следует, и немалая часть наверняка испортилась. Полчища жирных зеленых мух пировали в том сарае, сопровождая трапезу довольным монотонным гудением.

За воротами воняло уже меньше, и Борис, до этого задерживавший дыхание, с облегчением набрал полные легкие воздуха. Но, едва сделав несколько шагов, затылком ощутил чей-то недобрый взгляд в спину. Обернулся – так и есть, сторож (или как он тут назывался) стоял в проеме калитки и смотрел на него. При этом Борису показалось, что тот, подобно охотничьему псу, потягивает носом воздух. Этот сторож даже не смутился в тот миг, когда Борис заметил его любопытство, – так и стоял, упрямо не отводя глаз. И было в них что-то такое, отчего Борису захотелось припустить бегом. Он ускорил шаг, сдерживая желание оглянуться снова. Удалившись на приличное расстояние, не выдержал и все-таки посмотрел назад: ворота были плотно закрыты, отчего ему немного полегчало, но ненадолго. Бросив взгляд на возвышающийся над ними верхний этаж терема, Борис вздрогнул: в одном из окон, освещенный красноватым солнечным светом, отчетливо выделялся силуэт Евдокии Павловны. И хотя лица, скрытого в тени, было почти не видно, Борис понял, что она наблюдает за ним. Какое-то время он продолжал идти вперед, не глядя под ноги, не в силах отвести взгляд от ее неподвижной фигуры, пока не споткнулся обо что-то. Едва не растянувшись в пыли, Борис с удивлением заметил, что вокруг нет ни кочек, ни ям, ни еще каких-то препятствий. А когда вновь посмотрел на окна терема, уже не мог в них ничего разглядеть: солнечные лучи соскользнули со стекол, и те сделались абсолютно непроницаемыми.

Борис окинул взглядом улицу: ни звука не доносилось из стоящих по обе стороны домов, ни малейшего движения не мелькало за их темными окнами, выглядывавшими поверх невысоких деревянных заборов. И вновь Борис удивился переменам: в большинстве своем это были крепкие добротные строения с выкрашенными свежей краской срубами и яркими, как «с иголочки», черепичными крышами. Но среди них встречались и совсем ветхие лачуги – черные, источающие гнилой запах; они выглядели тяжелобольными на фоне пышущего здоровьем села. Когда Борис шел по этой улице в прошлый раз, на глаза ему попадались только такие лачуги, отчего все село казалось не просто больным, а умирающим.

Взгляд Бориса двигался от дома к дому и вдруг зацепился за светлое пятно на заборе: похоже, кто-то из жителей вывесил объявление. Борис направился к нему из чистого любопытства, вовсе не ожидая прочесть там что-то интересное для себя. Но надпись, сделанная крупными буквами над небольшим текстом, не имела ничего общего с привычными в уличных объявлениях «Продается» или «Куплю». На белом листе было выведено черным карандашом: