Книга Река – костяные берега, страница 127 – Полина Луговцова

Она рухнула на дно лодки, зажмурилась и подтянула колени к подбородку. С утратой телефона и без того пугающая ситуация стала казаться совсем жуткой. «И что теперь делать?!» – Один и тот же вопрос все вертелся в голове, будто это могло помочь найти на него ответ.

Долгое время Маша пролежала в оцепенении, и постепенно страх отступил, сменившись безразличием. «Что ж, будь что будет, – думала она. – Теперь остается ждать, покорившись воле реки, и надеяться, что она великодушно принесет меня в нужное место». Свернувшись калачиком на дне, она чувствовала, как ветер бьется о выпуклый бок лодки, раскачивая ее, точно соломинку. Но, скрытая между бортами, девушка не видела, как лодку сносит в сторону. Не видела и того, как река разделилась надвое встретившимся на пути крупным островом, и лодка, подталкиваемая ветром, оказалась в правом ответвлении водного потока. До того как миновать остров, речной рукав вновь делился пополам узкой полоской суши, вонзавшейся в него подобно копью, и дальше левая его часть возвращалась в реку, а правая отходила в сторону под острым углом и устремлялась в густые камышовые заросли извилистой протокой, скрываясь там, словно капризное дитя, сбежавшее из-под родительской опеки. Все дальше убегала протока от матери-реки, петляя по лесным дебрям, ныряя в низины и огибая возвышенности, упрямо не желая возвращаться в родное русло, но, в конце концов, впадала в реку, встретившуюся на ее пути – темную, стылую, окутанную туманами и… чужую. Перед самым устьем склонилась над протокой старая ива, к стволу которой и прибило лодку Маши. От толчка девушка проснулась, удивившись тому, что вообще смогла уснуть, и села, озираясь.

Обзор закрывали заросли ивняка, свесившие в воду нечесаные космы, а русло реки оказалось шире прежнего – противоположный берег скрывался где-то за горизонтом. Маша поняла, что это совсем не та река, с которой началось ее путешествие. Над ивняком покачивались мохнатые макушки елей и сосен, издавая протяжный тоскливый скрип. И, конечно, никакой баржи поблизости не было видно. Лодка крепко застряла между ветвями ивы, забившись прямо в развилку, и сколько Маша ни пыталась вызволить ее из заточения, отталкиваясь руками от ствола, ничего у нее не вышло – только ладони оцарапала. Со злости Маша заколотила кулаком по ветке ивы и крикнула: «Проклятое дерево! Что же мне, дальше пешком идти?!» Колокольчик на запястье, зазвеневший будто в насмешку, рассердил ее еще больше. «Бесполезная штуковина, а не талисман! Что я буду делать в этой чаще? Вокруг даже не видно ничего! Как узнать, есть рядом хоть село какое-то или нет?!»

Вдруг ей послышался детский смех и громкое металлическое позвякивание, словно с размаху заколотили ложкой о железную миску.

Маша замерла. Колокольчик на ее браслете, звякнув в последний раз, смолк. Смех и беспорядочный металлический стук были отчетливо слышны в наступившей тишине, нарушаемой лишь слабым журчанием воды и скрипом раскачивающихся от ветра деревьев.

— Эй! – крикнула Маша, прислонив сложенные полукругом ладони ко рту.

— Эй! – прозвучало в ответ тоненьким детским голоском, и стук участился.

— Ты где? Выходи! – позвала Маша и замахала руками над головой в надежде, что так ее будет лучше видно. Хрустальный звон колокольчика, болтающегося на запястье, был сейчас весьма кстати. – Я здесь! Видишь меня?