Книга Резервная столица, страница 7 – Виктор Точинов

— Никому тебя не отдам. А зваться отныне будешь Батыр.

Каморка была в длину метра полтора, в ширину вдвое меньше, при этом значительную часть скудного объема занимали швабры, ведра, бумажные мешки с хлоркой, картонные коробки с чем-то еще, необходимым для выполнения уборщицами своих обязанностей (Мальцев не стал интересоваться содержимым). Теперь к инвентарю тружениц ведра и тряпки добавились еще и стремянка, и объёмистый ящик с инструментами. Короче говоря, для воздуха оставалось совсем мало места. И какая-либо вентиляция отсутствовала — зачем, раз никто сюда надолго не заходит. А Мальцев зашел и задержался, уже не первый час находился здесь, — и дышать ему было все труднее и труднее.

Он тихонько отжал дверь — так, что между косяком и дверным полотном получился зазор в несколько миллиметров — и буквально-таки пил сочившуюся снаружи струйку свежего воздуха. Это был риск. Технический коридор освещен скудно, лампы висят редко. Но все же кто-то глазастый и внимательный, проходя мимо (а ходили здесь часто, дергать дверь туда-сюда смысла не имело), мог заметить: приоткрыта дверь, которой положено быть не только затворенной, но и запертой. Разумеется, и на такой случай у Мальцева имелся план действий, он никогда не оставлял без внимания и проработки любое развитие событий. Но лишних проблем не хотелось — и, продышавшись и хоть чуть-чуть освежив воздух в кладовой, Мальцев вернул дверь в прежнее состояние. Оставалось подождать всего полчаса, выдержит.

Как всегда бывает, последние минуты тянулись особенно медленно. Наконец, послышался долгожданный звук: колокол громкого боя выдал трель на манер школьного звонка, только короче. Вскоре коридор заполнился быстро шагавшими, переговаривающимися между собой людьми. Сектор в полном составе отправился на обед.

В другом, более мирном учреждении, наверняка остались бы на рабочих местах сотрудники, желающие сэкономить и подкрепиться принесенными из дома бутербродами. Но только не здесь. НИИ п/я 117 работал исключительно на оборону, занимался всякими секретными вещами, и, отправляясь обедать, старшие по помещениям проверяли, чтобы никто там не остался, затем запирали двери и опечатывали их. Предусмотрительно, что ни говори, — ну как какой-нибудь собравшийся перекусить прямо на рабочем месте совслужащий окажется шпионом — вытащит из свертка с бутербродами фотоаппарат да начнет фотографировать секретные документы? Однако сейчас строгое выполнение инструкций работало на Мальцева: никто не помешает выполнить задуманное.

Дождавшись, когда стихнут голоса уходивших, он торопливо покинул убежище. Обед длился семьдесят минут (начальство щедро накинуло десятиминутку на путь к неблизкой столовой и обратно), нельзя терять зря ни одной.

Ушли все, да не совсем. Двое вохровцев, дежуривших в пультовой, там и остались. Они покидали ее только по одному и только в случаях, предусмотренных инструкцией, а обед к таким не относился.

У них там и отдельный ватерклозет имелся, примыкавший к пультовой, и узенькая кушетка, и электрочайник — единственный легальный электрочайник во всем секторе.

Дверь кладовки распахнулась без малейшего скрипа, петли Мальцев заранее смазал самым тщательным образом. Выскользнув наружу, он торопливо, но все же не бегом двинулся к электрощиту, было до того шагов сорок. На нем был надет длиннополый темносиний халат, обычный для здешнего техперсонала, лишь застегнут — обыкновениям персонала вопреки — высоко, под самое горло, чтобы никто не увидел, что под халатом: добротный шевиотовый костюм, да еще и с галстуком, — на технике или электрике такой наряд смотрелся бы неуместно. Скинув халат, Мальцев мгновенно преображался из серой технической мышки в сотрудника с куда более высоким статусом, облеченного властью (трюк такой возможен лишь в организации большой, где несколько сотен сотрудников и все они друг друга в лицо не знают). Разумеется, для двух ипостасей была проработана своя манера держаться, и свой строй речи, и даже походки весьма различались.