Онлайн книга «Резервная столица»
|
* * * Мальцев проснулся, открыл глаза. И не увидел ничего, лишь белую муть. Значит, сейчас день, ночью он не видел и этого. Дикое сновидение рассеялось, но не до конца. Остались и боль в груди, в сломанных ребрах, и боль в голове, и требование заткнуться, звучавшее совсем рядом, над ухом. "Это не старик с палкой, — понял Мальцев. — Это Вася Дроздов с соседней койки". Затем он напомнил себе то, что напоминал всякий раз, переходя от сна или беспамятства к бодрствованию: "А меня зовут Пантелеев, Евгений Иванович". Да, именно такая фамилия значилась в документах, доставшихся Мальцеву по наследству. Под ней он здесь лечится. И будет лечиться, пока не снимут бинты с головы… То есть бинты, конечно, снимали и сейчас при перевязках, но медперсонал, занимавшийся этим, не изучал фотографии на документах лейтенанта госбезопасности Пантелеева. — Я опять шумел? — спросил он, не сомневаясь в ответе. — Шумел, брат, шумел, — подтвердил Вася Дроздов. — Я все понимаю, крепко тебя жизнь вдарила… Однако пойми и меня, мне тоже после обеда подремать хочется. Мальцев никогда не видел Дроздова, но общались они поневоле много — а чем еще заняться в двухместной палате госпиталя? — и воображение нарисовало зримый образ Васи, основываясь исключительно на голосе, представлялся он молодым русоголовым пареньком с открытым взглядом и хорошей улыбкой. Скорее всего, когда вновь доведется взглянуть на мир, из воображаемой внешности Васи будет соответствовать реальности лишь возраст. В госпиталь Дроздов, носивший звание старшего сержанта госбезопасности, угодил после какой-то операции чекистов в Звенигородском районе — ее подробности не сообщал, но об остальном болтал много и охотно. Мальцев слушал, сам же старался помалкивать. Вася, кстати, тоже крепко получил по голове в Звенигородской операции (неспроста они оказались в одной палате), но абсолютно не помнил, при каких обстоятельствах это произошло. Травматическая амнезия. Мальцев поначалу, когда изображал, что сознание пока к нему не вернулось, внимательно прислушивался к беседам Дроздова с лечащим врачом, запоминал симптомы и проявления амнезии. Сам он помнил всё: и крушение, и то, как выбирался из загоревшегося вагона. Но решил, что будет безопаснее изобразить беспамятство, не то ведь расшифруют еще до того, как появится возможность сравнить мальцевскую физиономию со снимками. На самом деле он решил не дожидаться этого момента, покинуть госпиталь, как только станет к тому способен. Форма и документы офицера госбезопасности и в самом деле помогли Мальцеву попасть в Москву (госпиталь находился на северной окраине столицы), хоть и совсем иным образом, чем он рассчитывал. Его подобрали у пылающего вагона, приняли за лейтенанта Пантелеева — а за кого еще могли принять? — и эвакуировали в Центральный госпиталь НКГБ, транзитом через больницу в Смоленске, где оказали первую помощь. О смоленском этапе своей одиссеи Мальцев и впрямь ничего не помнил, не симулировал, оставался тогда без сознания. * * * Вася Дроздов, как и обещал, вздремнул после обеда, — понял Мальцев, услышав негромкое, с присвистом, похрапывание. Ему больше не спалось, лежал, вспоминал недавний сон-кошмар. В госпитале кошмары мучили Мальцева часто, он кричал во сне, мешая спать соседу по палате. Сюжеты бредовых видений разнились, но все были так или иначе связаны с бомбежкой и крушением поезда. |