Книга Резервная столица, страница 43 – Виктор Точинов

Кажется, не опозорился, — не слишком мешкал и обойму не той стороной в орудие не вставлял. Один раз, правда, чуть не ошибся по запарке, метнулся к ящику со снарядами, но был вовремя остановлен: не тронь, дескать, в том лежат бронебойные.

Позже, когда все закончилось, когда смолкли зенитки и погасли шарившие по небу прожекторы, Яков вспомнил свою оплошность и спросил у Гонтаря:

— Как думаешь, зачем здесь бронебойные? Немцам танки на остров десантировать себе дороже выйдет.

Гонтарь ответил не сразу. Он задумчиво изучал штабель мешков с песком, прикрывавший с левого фланга позицию, заменяя полагавшийся бруствер, который не позволяли возвести особенности местной почвы. Досталось штабелю немало, мешки были посечены осколками, у основания штабеля желтели кучки выпавшего песка. Яков посчитал, что понял, о чем призадумался приятель. Любой из остановленных этой хилой преградой осколков мог стать для Гонтаря последним, его место в сегодняшнем бою было как раз у крайнего левого орудия.

— Танки сюда высаживать дураков не сыщется, да и не нужны они тут, — согласился Гонтарь. — А вот ежели бронекатера пожалуют и морской десант будут прикрывать с воды? — Он кивнул на бухту, с их позиции она неплохо простреливалась. — А мы их — хлоп, здрасьте-пожалуйста, бронебойным! В самый раз снаряды эти сгодятся, жаль, маловато их, один ящик всего на три пушки.

Гонтарь помолчал, затем произнес тем же тоном, словно говорил о чем-то обыденном:

— Знаешь, Яш, а я сегодня "юнкерса" завалил. Жаль, винтовок за нами не закрепили, не то зарубку на прикладе всенепременно вырезал бы.

— Да брешешь… — От изумления Яков употребил слово, недопустимое при обращении к старшему по званию, даже просто в общении приятелей лучше бы такие слова не вспоминать.

Расчет левого орудия пострадал сегодня больше других, и Яков в самом деле видел краем глаза, как Гонтарь подменил наводчика, как возится со штурвалом. Но сбить самолет, впервые встав к пушке не на тренировке — в бою?! Не бывает… Нет, он и сам мечтал о таком перед первым налетом, но не совсем же всерьез…

— Собаки брешут, — веско сказал Гонтарь и подозвал бойца, указывавшего азимут цели их орудию. — Скажи-ка, ты видал, как "лаптежник" задымил и в море на отлет потянул?

— Ну, вроде… — настороженно сказал боец.

— Чья пушка по нему стреляла?

— Ну, наша… Может, и другая тоже, моё дело не на пушки, а в небо глядеть.

— Не помнишь, сколько за сбитый самолет полагается? — спросил Гонтарь, когда указатель отошел.

— Тысяча вроде… Но на весь расчет.

— Хватит, чтоб проставиться. От расчета четверо осталось, ежели со мной считать.

На вечернем построении выяснилось, что старшина Гонтарь не хвастал и не ошибался. Наблюдатели на севере острова действительно зафиксировали падение в залив подбитого "юнкерса" — Петренко лично поздравил расчет, пожал каждому руку, пообещал выписать представление к медалям "За боевые заслуги". Еще два подбитых самолета остались неподтвержденными, могли дотянуть до своей базы.

Яков подумал, что Гонтарь мог и не врать о захвате немецкого танка в Польше. Встречаются на свете такие феноменально удачливые люди, объяснить везение которых с рациональной точки зрения не получается. Везёт, и точка.