Книга Всё имеет свою цену, страница 83 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— А господа никогда не слышали о такой вещи как настольные салфетки?

Оба ответили отрицательно: ни один не представлял себе, что это такое. Графиня не стала развивать эту тему, поскольку ущерб столу уже был нанесен. Конрад Симонсен поинтересовался:

— Ну, и как все прошло?

— Отвратительно, сплошь пустая трата времени. Она оказалась самой настоящей властолюбивой коровой, и вдобавок мне предстоит с ней встречаться еще и завтра вечером.

Арне Педерсен, не имевший понятия, о чем они говорят, спросил:

— О ком это вы, и чем ты вообще-то занималась?

— Ждала, пока некая самодовольная госпожа – директор по социальным и культурным вопросам – снизойдет до разговора со мной. Мне нужно было получить доступ к неким архивным материалам, хранящимся в музее, чтобы заполнить пробелы в биографии Мариан Нюгор во время ее пребывания на Гренландии. Все это, вероятно, не имеет особого значения, но теперь уж я пошла на принцип. Даже несмотря на то, что получить этот доступ оказалось невероятно трудно, не говоря уже о какой-либо помощи с их стороны.

— Но, бог мой, почему же?

— Оказалось, что после проведения муниципальной реформы вскрылась масса злоупотреблений прежнего руководства музея, так что моя скромная просьба сразу же попала в руки нового директора – да еще какого! Хелле Ольдерман Хагенсен. Оказалось, это она – и только она! – может выдать разрешение на доступ к третьей части всех недоступных для общего пользования собраний музея. Не подумайте, это не мой перл, а прямая цитата. Вот мне и пришлось битых три часа ждать, пока окончится ее встреча с какими-то там гражданами, причем все это после того, как она отменила нашу первую встречу, запланированную ранее.

— А что, разве нельзя было договориться с музеем по телефону?

— Ха, вот то-то и оно, что нет! Госпожа директор, видите ли, желает лично видеть того, с кем общается.

— А ты говорила ей, что речь идет о серьезном преступлении?

— Разумеется, говорила. Но ей это абсолютно все равно. В конце концов мне все же выделили час времени завтра вечером…

Графиня состроила высокомерную гримасу, задрала нос и, пародируя собеседницу, произнесла слащавым голоском:

— Вам надлежит уложиться в час, инспектор Розен, вы должны понять, что бóльшим временем я, к сожалению, не располагаю.

Арне Педерсен с любопытством посмотрел на нее и сказал:

— Да, что и говорить, ты – редкая заноза.

В ответ Графиня издала недобрый отрывистый смешок:

— Скажешь тоже, «заноза»! Вот увидишь, кончится дело тем, что я прибегну к старой доброй черной магии. Абракадабра, фру ^[37] Хагенсен, пусть твое молоко никогда не станет простоквашей!

Последнее она произнесла настолько тихо и невнятно, что Арне Педерсен даже переспросил:

— Что ты говоришь? Я что-то не понял.

— Какая тебе разница? Просто пытаюсь хоть каким-то образом урезонить ее.

Конрад Симонсен возмущенно проворчал:

— Это абсолютно недопустимо, что она считает себя вправе чинить препятствия в деле, где речь идет об убийстве. У нее ведь тоже есть какое-то начальство. Может, мне завтра утром переговорить с ним?

— Нет уж, спасибо. Сама справлюсь. Неужели ты думаешь, что я не сумею поставить ее на место? Кроме всего прочего, я ведь уже не новичок в нашей работе. Проблема лишь в том, что вопрос, которым я сейчас занимаюсь, достаточно деликатного свойства, поэтому-то я и не хочу привлекать к себе излишнего внимания.