Онлайн книга «Всё имеет свою цену»
|
– Да ладно, не за что. – Ты часто здесь бываешь? – Нет. – Вообще-то кормят здесь неплохо, не находишь? – Так себе. – Так ты гурман? Что до меня, то я – всеядная, разумеется, в определенных границах, если ты понимаешь, о чем я. Правда, есть одна вещь, без которой мне, похоже, сейчас никак не обойтись. И знаешь, что это? Тебя ведь Пронто зовут? – Пронто. – Ну да, ты говорил. Так как ты думаешь, Пронто, что это за вещь? – Не знаю. – Капелька коньяка к кофе. Мне также очень хотелось бы угостить и тебя. – Спасибо, не стоит. – Просто я до сих пор не в своей тарелке. Ей-богу, вся дрожу. – Вот как? И почему же? – Утром ко мне пришли двое полицейских и заявили, что им необходимо обыскать мой погреб. При этом они вели себя в высшей степени по-хамски. – Вот как? – Да, представь себе, они даже позволили себе мной командовать, как будто я… Ну, в общем-то они сказали, что ищут двух девушек, которых… Эй, куда же ты, ведь ты еще не доел?! Вот черт! Бегу за ним, так что начинаем план «Б» – надеюсь, реакция окажется более адекватной. Конрад Симонсен тихо пробормотал: — Что ж, попробовать все-таки стоило. Поуль Троульсен проявил гораздо больше оптимизма: — Посмотрим, как он поведет себя дальше. Я убежден, шансы у нас все еще есть. Шеф ПСК хмуро процедил сквозь зубы: — Сейчас, во всяком случае, уже поздно это обсуждать. Ему никто не ответил. Чуть позже вновь раздался голос Графини – теперь он звучал жалобно: – Ради Бога, Андреас Фалькенборг, прости меня! Да, я знаю твое имя, я не та, за кого себя выдавала. Но ты один знаешь, где сейчас находится моя дочь, и понимаешь, что она умрет, если ты мне не поможешь. В глубине души я надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что поступаешь неверно. Ты не должен отнимать ее у меня, подумай о своей матери, о том, как она страдала! Все то зло, что ты причинил ей, еще можно исправить, вернув мне моего ребенка. Ее зовут Полина… Да-да, я сейчас уйду, но ради Бога, подумай об этом! Подумай, хотя бы ради своей матери и спасения своей души! Поуль Троульсен недоуменно сказал: — Почему он так ничего ей не ответил? Что это – хороший или дурной знак? Шеф ПСК с ним не согласился: — По-моему, он все же что-то сказал, только очень тихо. Конрад Симонсен подумал, что здесь он уж явно переборщил, и решил не становиться на сторону контрразведчика. Все прочие воздержались от каких-либо комментариев. Через некоторое время голос Графини вновь наполнил помещение: – Я остаюсь на парковке. Последнее признание произвело на него огромное впечатление, хотя он меня и прогнал. Ну да ладно, теперь микрофон мне больше не нужен. Симон, я скоро перезвоню тебе. Секунд через двадцать мобильник Конрада Симонсена действительно ожил. Включив его, он то слушал, то делал вид, что пересказывает слова Графини остальным, то отвечал ей. Таким образом, у всех создалось впечатление, что они тоже участвуют в разговоре. Графиня сказала: — Время поджимает, Симон. Он все еще сидит в своей машине, но если он уедет, и люди из ПСК его потеряют, то, считай, все пропало. Где же «гориллы» Холодного Доктора? Я не вижу никого… Хотя нет, погоди, они здесь. Выслушав ее, Конрад Симонсен повернулся к коллегам: — Она говорит, что это задело его за живое – он чувствует себя виноватым и крайне подавлен. Он был так тронут, что даже прогнал ее, поскольку неожиданно разрыдался. Сейчас он расхаживает у своей машины, очевидно, не зная, что предпринять. |