Книга Всё имеет свою цену, страница 106 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— А-а, это ты. Вижу, приехала вовремя. Что ж, напоминаю, в твоем распоряжении ровно час – время пошло.

Графиня попыталась взять себя в руки.

— Благодарю за любезный прием.

Ответом ей послужил маловразумительный – но, по всей видимости, благосклонный – кивок, за которым последовал, напротив, абсолютно недвусмысленный жест: легонько прищелкнув пальцами, директор указала в сторону входа. Юный ее сотрудник порылся в кармане, извлек оттуда связку ключей и открыл дверь музея. Следуя за молодым человеком в арьергарде крохотной процессии, Графиня спустилась вниз по лестнице в подвальное помещение. От пола до самого потолка все стены здесь занимали самые разнообразные шкафы, стеллажи, ящики всех форм и размеров. Освещение было крайне скудным, поскольку единственное давно немытое окно частично загораживала груда каких-то чемоданов. Рядом с окошком размещалось тесное рабочее место – стол со стулом и допотопный компьютер, который устарел еще в 90-е годы прошлого века. Разведя руки в стороны, отчего она сразу же стала похожа на директора обанкротившегося цирка, Хелле Ольдерман Хагенсен сказала:

— Вот, изволь, теперь в твоем распоряжении пятьдесят пять минут, и, разумеется, никакие экспонаты отсюда выносить нельзя. Хочется думать, ты знаешь, что ищешь, и не тратишь мое время попусту.

— Разумеется, знаю, и – спасибо за потраченное время.

— Не за что. У тебя есть с собой фотоаппарат?

— Да. Дело в том, что я разыскиваю одну фотографию и, когда найду, хочу сделать с нее копию.

— Это исключено. Будь добра, отдай свою камеру мне.

Графиня уже долго себя сдерживала – гораздо дольше, чем прежде, когда ей приходилось сталкиваться с чьим-либо противодействием в процессе расследования очередного убийства. Причина была проста: на след, по которому она сейчас шла, ее вывел телефонный разговор с ясновидящей, так что предпринимаемые ею сейчас шаги, по-видимому, могли быть оценены как в известной степени частное дело. Тем более что действовала она как бы параллельно, независимо от основной группы. Так или иначе, но Графине вовсе не хотелось афишировать свои поступки. Однако всему на свете есть предел.

Графиня медленно подошла вплотную к чиновнице, посмотрела ей прямо в глаза и сказала:

— Знаешь, милочка, у тебя есть две возможности. Либо ты сейчас же прекращаешь выпендриваться и нести чушь и проваливаешь отсюда – тогда я зайду за тобой, когда закончу свои дела, вне зависимости займет ли это десять минут или весь вечер. И второй вариант: если ты посмеешь вякнуть еще хотя бы слово, я надену на тебя наручники и пристегну к водопроводной трубе на то время, пока не закончу свою работу. Будь любезна, скажи, что ты выбираешь, пока я не сделала выбор за тебя.

Хелле Ольдерман Хагенсен резко побагровела от шеи до корней волос, и на какое-то мгновение Графине даже показалось, что ее провожатую прямо сейчас хватит удар. Однако затем госпожа директор шумно втянула ртом порцию свежего воздуха, и это заметно ей помогло. Чтобы закрепить достигнутый эффект, Графиня поднесла к ее лицу указательный палец.

— Запомни, всего одно неосторожное замечание, и я сдержу свое слово.

Госпожа директор повернулась на каблуках и, пылая яростью, покинула подвал. Графиня взглянула на ее юного сотрудника, который ухмылялся от уха до уха, и спросила: