Книга Всё имеет свою цену, страница 103 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Она глотнула воды прямо из бутылки, полистала свои записи и продолжала:

— Андреас Фалькенборг боялся своего папашу и в то же время очень его уважал. Отец был для него идеалом, а также служил потенциальной угрозой – прежде всего, в чисто физическом смысле в свете их отношений с матерью. В школе Андреас Фалькенборг вполне успевал, но – не более того. Что касается друзей, то он часто приводил их к себе домой, однако все женщины отзываются о нем как о бесхарактерном, избалованном и слишком инфантильным для своего возраста. Со служанками он вел себя грубо и заносчиво, в точности повторяя поведение родителей, и при малейшем поводе ябедничал на них матери. Вообще-то он был к ней весьма привязан и даже спал у нее в постели до восьмилетнего возраста. Я, по-моему, забыла сказать, что у супругов были разные спальни.

— Да, все это звучит, как диагноз психопату, – заметил Поуль Троульсен.

— Согласна, однако в действительности дело обстояло даже гораздо хуже. Если Андреас Фалькенборг не отвечал высоким требованиям, предъявляемым отцом, – в частности по поводу школьной успеваемости, – то это автоматически сказывалось на матери. Папаша считал, что мать несет ответственность за учебу сына, так что на ее долю выпадали побои за все его ученические промахи. Минимум дважды после того, как Андреас являлся домой с плохими оценками, он вынужден был присутствовать во время того, как отец наказывал за это его мать.

Полина Берг ненадолго умолкла и вновь сделала глоток воды.

— Для нашего психолога это, разумеется, лакомый кусок. Однако мне удалось откопать еще один бесценный факт: Элизабет Фалькенборг с маниакальным вниманием следила за тем, чтобы у всех служанок, попадавших к ним в дом, были коротко острижены ногти, и если девушки сами вовремя не успевали позаботиться об этом, хозяйка лично стригла их. Коронным номером, который Андреас Фалькенборг привык проделывать с раннего детства, было заявить, что служанка оцарапала его и с восторгом наблюдать за тем, как мать мигом хватается за свои ножницы.

Конрад Симонсен взглянул на часы – ясный знак для подчиненных, что им следует поторопиться – и проворчал:

— Что ж, надо сказать, постепенно начинает вырисовываться вся картина. А что там с соблазнением горничных?

Полина Берг захлопнула свой блокнот. Тут она вполне могла обойтись и без записей:

— Фалькенборг-старший принуждал их заниматься с ним сексом. По крайней мере, трех, хотя, может, и остальных тоже. Но по телефону они все крайне неохотно откровенничают, так что для полноты информации придется съездить и поговорить с ними лично. Может, и Агнету Бан он также совратил.

— О чем мы узнаем в понедельник, – закончил за нее Конрад Симонсен и, не прощаясь, вышел из кабинета.

К своему удивлению, Полина Берг отметила, что обед в компании психолога доставляет ей истинное удовольствие. Фамилия молодого человека была Мадсен, что же касается имени, то он наотрез отказался его назвать. Э. Мадсен – большего добиться от него было невозможно. И к концу вечера фантазия девушки, придумывавшей все новые и новые варианты имен, начинающихся на «Э», стала иссякать. Когда подали десерт, она вспомнила еще два имени:

— Эберт или Эсбен?

— Лучше доедай свое мороженое и расскажи еще что-нибудь о себе.