Книга Зверь внутри, страница 64 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Прости, не мог не подколоть. Но ты и правда как-то нехорошо стоишь. Учти, поваленные деревья такого размера очень опасны. Оно лежит нестабильно и, если вдруг сдвинется с места, — ветка может проткнуть тебя, как игла — бабочку. Хватит с нас одного трупа…

Девушка поглядела на огромный бук, чья крона занимала большую часть площади. Пятеро спасателей, вооружившись бензопилами, осторожно продвигались к разбитому вдребезги киоску. Фотограф скомкала газету и швырнула на землю. Здесь и так бедлам, так что одна бумажка ничего к нему не добавит. Газеты и без того разлетелись по всей площади.

— Вид у тебя усталый, — произнес спасатель.

— Устала черт знает как. Всю ночь вкалывала, мне бы сейчас в койку часов на десять. Когда вы закончите? Хочу побыстрее все отснять.

— Минут десять, не больше. А где ж тебя ночью припахали?

— В Институте судебно-медицинской экспертизы в Копенгагене. Было тяжело. Страшно даже! Зато ужасно интересно. Со мной в команде пластические хирурги, скульпторы, судмедэксперты и специалисты по компьютерной графике. Некоторые приехали из-за границы. Нами руководит милый старикан-самодержец, вот он-то как раз и считает, что спать ночью и отдыхать вообще — страшная глупость. Я вернулась из Копенгагена в десять утра, и меня почти сразу же вызвали сюда.

— Речь об этих педофилах из Багсвэрда?

— Именно. Правда, я не знаю, педофилы они или нет. Я ведь только трупы видела, как тут определить…

Ее позвал полицейский эксперт. У подножия дерева стояла полупустая бутылка пива, на которую он ей показывал. Она вопросительно поглядела на спасателя и подошла к эксперту только тогда, когда спасатель кивком дал понять, что это безопасно. Девушка сняла крышку с объектива, готовясь заснять бутылку из-под крепкого пива «Элефант». Она присела на корточки перед ней и тут же почувствовала зловонный запах мочи. Стараясь не дышать, девушка быстро сфотографировала бутылку, рывком поднялась и глубоко вдохнула свежий ветер. Почти в то же мгновение кто-то крикнул, что проход к киоску открыт.

Эксперт, указавший ей на бутылку, провел ее к убитому. Он лежал на животе, лицо повернуто в сторону. Мощная буковая ветвь прошила его насквозь в районе поясницы, пригвоздив к полу. Выглядело это так, словно древний скандинавский бог поразил его огромной стрелой. Девушка склонилась к лицу погибшего и ахнула от изумления. Спасатель, неверно истолковав ее реакцию, обнял ее за плечи и попытался отвести в сторону, но она нетерпеливо высвободилась и вновь принялась разглядывать лицо мертвеца. Сомнений не оставалось.

Сегодня ночью она его уже фотографировала.

«Обращение» занимало половину газетной полосы. Оно была напечатано в цвете, что стоило немалых денег.

Сверху помещалась фотография восьмилетнего мальчика. Качество изображения, прическа — длинные светлые волосы закрывали уши — свидетельствовали о том, что фото было сделано в семидесятые или восьмидесятые годы. В остальном же ничего особенного в снимке не наблюдалось. Мальчик со смущенной улыбкой смотрел в объектив, и читателю представлялось, что тому хочется поскорее закончить нудную съемку и бежать на футбольное поле. Внизу был напечатан еще один портрет — на сей раз респектабельного мужчины лет тридцати пяти, с твердым решительным взглядом и серьезным выражением лица, которое не выражало ни радости, ни гнева. Читателям, по-видимому, предлагалось сравнить мальчика и мужчину. Неопытному глазу вряд ли удалось бы уловить в них существенное сходство.