Книга Зверь внутри, страница 31 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Слушая ответ, она удалила сообщение и пролистала почту. До окончания разговора она успела прочесть две новых эсэмэски:

— Черт возьми, для этого дела у меня есть кое-кто на примете. Крошка Лолита Анита. Несмотря на имечко, она столь добродетельна, что ей бы в монахини идти, а не на журналистку учиться. Видишь, я выполнила оба твои условия. Пожалуйста, перезвони, я хочу знать, как будут развиваться события.

Положив трубку, она громко позвала:

— Анита!

Институт судебной медицины — не самое привлекательное место в Копенгагене, и хотя Конрад Симонсен по долгу службы часто его посещал, уходя, он всякий раз испытывал облегчение. Возможно, его угнетал пропитавший все и вся запах родалона, раздиравший глотку и обжигавший ноздри, — запах, который при всей своей едкости не мог вытеснить другой запах, сладковатый и тяжелый; не исключено, что его удручало и весьма неприятное сочетание суперсовременной аппаратуры и бело-серых органов в допотопных склянках, взгляд на которые пробуждал воспоминания о средневековых анатомах и их полуподпольных опытах на трупах. Институт представлял собой закрытый мир, где лишь немногие посвященные чувствовали себя в своей тарелке, но Конрад Симонсен к их числу не принадлежал.

Артур Эльванг докладывал о предварительных результатах вскрытия. Он опять исписал всю доску и в очередной раз небрежно стирал записи, освобождая место для новых пометок. Конрад Симонсен покосился на Арне Педерсена и Полину Берг, которые сидели справа от него и внимательно слушали профессора. В отличие от руководителя криминально-технического отдела Курта Мельсинга — тот сидел по другую сторону от шефа убойного отдела и кемарил. Курта Мельсинга уважали за способности и таланты, а кроме того (в противоположность профессору), он слыл человеком, весьма приятным в общении. Временами его голова клонилась к столу и он начинал сладко посапывать, но тут же просыпался, а минут через пять все повторялось. Собравшиеся относились к этому без насмешек, зная, что он всю ночь провел на ногах.

Профессор выступал уже целый час, и было непохоже, что он собирается когда-нибудь закруглиться. Ничего обнадеживающего по поводу хода расследования он не сообщил. Основное время доклада заняло детальное описание трупов. Судмедэксперты установили, что все пятеро были убиты в среду, между 13.30 и 14.00. Четверо мужчин были повешены, пятый был задушен. По-видимому, это произошло в тот момент, когда у него на шее уже была веревка. Не было практически никаких данных, позволявших установить личности покойных, так же, как не удалось отыскать каких-то общих примет. Возраст — от сорока пяти до шестидесяти пяти лет, двое крепкого телосложения, трое в плохой физической форме.

Одно было хорошо: Артур Эльванг разработал схему, которой Конрад Симонсен собирался втихаря воспользоваться. Профессор взял за точку отсчета главный вход в спортзал, назвал ее север, провел оттуда воображаемую линию к торцевой стене помещения и дал жертвам соответствующие имена: г-н Северо-Восток, г-н Северо-Запад, г-н Юго-Восток, г-н Юго-Запади Центр.

Когда выступление наконец закончилось, полицейские получили возможность задать уточняющие вопросы, и первым подсуетился Арне Педерсен:

— Вы не могли бы еще раз повторить, что там с одурманиванием жертв?