Книга Зверь внутри, страница 187 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Ползунок не отреагировал. Конрад Симонсен ткнул его пальцами в живот и снова спросил:

— Ты понял?

Короткий, злобный кивок. Водитель удовлетворенно улыбнулся. Наконец-то контакт установлен.

Он выехал из леса и, проехав пару километров, добрался до главной дороги до Оденсе. Потом повернул направо и через десяток километров выехал на магистраль Е20, ведущую в Копенгаген. Он вел автомобиль по левой полосе с разрешенной на трассе скоростью чуть выше ста километров. Движение было не слишком плотное и особого внимания от водителя не требовалось. В двенадцать он включил радио, чтобы послушать новости, и сразу заметил, с каким напряжением слушает диктора пассажир, однако обошелся без комментариев по этому поводу. Перед Кристиансборгом, по-видимому, собралась внушительная толпа. Если, конечно, верить репортерше — а Конрад Симонсен ей не верил. Во всяком случае она явно была не объективна, когда мелодраматическим голосом распространялась о народе, который, без крика и шума, но настоятельно требует действий со стороны законодателей. Он снова выключил радио и проехал еще километров десять, обдумывая предстоящий телефонный разговор. Затем позвонил Арне Педерсену.

— Привет, Арне, у меня батарейка почти разрядилась, так что слушай и не перебивай. Я его взял, мы едем в ШК. Вам с Графиней надо взять двух служебных собак и несколько экспертов.

Он быстро рассказал, где спрятал сумку и сообщил о сим-карте, после чего добавил:

— С доказательствами проблем не предвидится. Он держится, как испуганный ребенок, и все признает.

На этом Конрад Симонсен прекратил разговор.

Ползунок, казалось, выслушал все это с полнейшим безразличием. Если не считать короткого удивленного взгляда, брошенного на Конрада Симонсена, когда тот назвал его испуганным ребенком, все остальное время задержанный сидел, уставив пустые глаза в лобовое стекло. Тем не менее шеф убойного отдела с удовлетворением отметил, что внутреннее напряжение у пассажира потихоньку нарастает. Он то и дело ерзал — явный признак тревоги. Они объехали Оденсе с южной стороны, и Конрад Симонсен нарушил молчание:

— Тебе известно, что ты убил своих жертв в день одиннадцати тысяч дев? То есть восемнадцатого октября. В Средневековье в этот день почитали еще и память святой Урсулы. Так что выбирай, как тебе больше нравится — день одиннадцати тысяч дев или святой Урсулы. Оба названия встречаются в одной легенде.

Он покосился на Ползунка. Тот не ответил, но слегка повернул голову и раздраженно поглядел на него. Конрад Симонсен продолжил рассказ в полушутливом тоне:

— Вообще-то историйка весьма печальная и жутко кровавая. Урсула была бретонской принцессой в IV веке, исключительной красоты и прелести. Правда, они все такие, эти принцессы из легенд. А да, еще она была невероятно благочестива. Чего не скажешь об английском короле, поскольку тот был язычником. Тем не менее он посватался к Урсуле, а та возьми и согласись, но только с тем условием, что до свадьбы она совершит паломничество в Рим, чтобы утолить страстную жажду духовного воссоединения с Христом.

Конрад Симонсен на время прекратил рассказ. Впереди из-за аварии образовалась небольшая пробка. Ему пришлось значительно снизить скорость, а проезжая место аварии, он постарался не задерживать внимания на машине «скорой помощи» и разбитом вдребезги автомобиле на обочине. Ползунок тоже не посмотрел в ту сторону. Когда они вновь набрали скорость, Конрад Симонсен продолжил рассказ, уверенный в том, что тревожит Ползунка и выбивает его из равновесия: