Книга Зверь внутри, страница 134 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Она поискала подходящие слова.

— И… как бы это сказать… он стал каким-то… просветленным. Пер был лидером, человеком властным и умным, он был птицей высокого полета. И умел правильно распорядиться своей властью. Создавалось такое впечатление, что он мог быть одновременно и смиренным, и надменным. А это редкое качество. Плюс блестящий интеллект. Джереми, к примеру, он с самого начала очаровал, и тот уговорил Пера рассказать свою историю другим пациентам.

Графиня спросила:

— А может быть, все было с точностью до наоборот?

— Не поняла.

Графиня не успела развить мысль, поскольку ее опередил Симонсен:

— У вас с Пером Клаусеном были сексуальные отношения?

Лишь длительный опыт работы в полиции помог Графине скрыть изумление. Интимные отношения между этой женщиной и школьным сторожем — такого она себе и представить не могла. А разница в возрасте? Задать такой вопрос Графиня считала непристойным. Однако, к ее великому изумлению, Эмилию Мосберг Флойд этот вопрос не смутил. И, похоже, даже не обидел.

— Нет, сексуальных отношений у нас не было, ну, то есть, в привычном понимании, мы никогда с ним не спали. Пер на это ни за что бы не пошел.

— Но какие-то отношения все же были?

— Да, можно сказать и так.

Впервые за все время допроса она ответила сдержанно, и Графиня мысленно поблагодарила шефа. Да, когда он в форме, он действительно может творить чудеса. Слабым звеном в жизни психиатра, естественно, оказалась его супруга. Выходит, они вышли на правильный путь. И Графиня поспешила задать следующий вопрос:

— Но когда вы отвозили его домой, вы у него оставались?

— В первое время мы беседовали в машине, а потом засиживались у него, иногда ночи напролет. Или же я засыпала, а он сидел возле моей постели. В тот период моя семейная жизнь трещала по всем швам, муж вечно пропадал на работе, оставив на меня все домашние дела. У него стали появляться другие женщины, да и отпуск он зачастую проводил без нас. А Пер мне помогал: советовал, на какие неурядицы стоит обращать внимание, а какие считать несущественными. В общем получилось так, что Джереми консультировал Пера, а Пер консультировал меня, и в конечном итоге все оказались в выигрыше. Так я думала, пока… пока не случилось это преступление. А потом Пер умер, и газеты чего только про него не писали. Я и отчаивалась, и злилась, и огорчалась. Мне ужасно его не хватает, гораздо больше, чем Джереми, но я так и не смогла прийти на похороны, только цветы на следующий день принесла на могилу.

Графиня тихо заметила:

— Может, потому, что вам стала понятна связь между событиями и вы не хотели быть замешанной в этом деле?

Эмилия Мосберг Флойд покосилась на диктофон и ограничилась кивком.

Слово опять взял Конрад Симонсен:

— Сложно представить себе, что вы никогда не обсуждали ход лечения. Ни с Пером, ни с вашим мужем.

— Очень редко. Пер, как и Джереми, считал, что это особая тема, а Джереми вообще запрещал мне общаться с Пером, хотя с этим ему пришлось смириться. Когда я ему рассказала о наших с Пером разговорах, он буквально пришел в бешенство и стал угрожать, что прекратит лечение. Но тут коса нашла на камень: я сказала, что тогда уйду от него вместе с детьми. Он уступил. Так я одержала первую победу, а за ней последовали и другие.