Книга Холодный клинок, страница 46 – Валерий Шарапов

Закончив рассказ, довольный Крошенинников выдохнул, ожидая комментариев от оперативника. Тот не заставил себя долго ждать. Для начала он некоторое время восхищался историей, удивлялся тому, как непредсказуема человеческая судьба, а после, как бы невзначай, спросил:

— Наверное, тому, кто занимал этот пост до Егорова, такие изменения пришлись не по вкусу?

— Семыкину-то? Ну разумеется! Он ведь тридцать пять лет в нашей больнице отработал, всегда на хорошем счету, всего сам добился, и вдруг такое! Его ведь не просто в должности понизили, его на пенсию отправили. Так сказать, на заслуженный отдых, а ведь ему едва шестьдесят исполнилось. Ох, он тогда взбесился! Всех грязью поливал, а Егорову прямо в лицо заявил: тебе это с рук не сойдет, я тебе обещаю!

— Вот как? Угрожал, значит? — Акимов внутренне весь подтянулся. — Обещал расправиться с Егоровым?

— Ну да! Сказал, что не успокоится, пока не сживет Егорова со свету.

— Интересно, — протянул Акимов.

Видимо, Крошенинников что-то прочел во взгляде оперативника или до него наконец дошло, что говорит он с представителем закона, потому что настроение у него изменилось в один миг. Он нервно сцепил пальцы рук и быстро-быстро заговорил:

— Да ерунда это все! Семыкин так, со злости это ляпнул. Никто из персонала, кто слышал перебранку, в серьезность его намерений не поверил. Семыкин, он ведь мужик спокойный, без выкрутасов. Семья у него, опять же…

Поняв, что своей суетливостью только усугубляет ситуацию, Крошенинников умолк. Молчал и Акимов, мысленно анализируя полученную информацию. Когда пауза затянулась до неприличия, Крошенинников снова заговорил:

— Не поймите меня неправильно, я ведь ничего плохого ни про Егорова, ни про Семыкина не хотел сказать, — голос Крошенинникова звучал виновато. — Мне просто захотелось поболтать, вот и все. Работа у меня в основном с бумагами связана, пообщаться с живым человеком доводится не так уж часто, вот я и обрадовался. Нашел свободные уши, как говорится. Забудьте все, что я вам тут наболтал, договорились?

— Возможно, вы не так уж не правы, — прервал молчание Акимов.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Крошенинников.

— Не могли бы вы описать внешность Егорова? — попросил Акимов. Он еще не знал, как отнестись к рассказу Крошенинникова, но понимал, что в любом случае фотоснимок погибшего Егорова ему предъявить все равно придется, поэтому хотел подстраховаться, прежде чем пугать человека нелицеприятным снимком.

— Что-что? — Крошенинников растерянно заморгал. — Описать внешность доктора Егорова? Это еще зачем?

— Узнаете в свое время, — пообещал Акимов, — а сейчас просто сделайте то, о чем я вас прошу.

С минуту Крошенинников вглядывался в лицо оперативника, видно, пытаясь проникнуть в мысли Акимова, затем устало вздохнул и приступил к описанию внешности доктора. Когда он дошел до щербин на коже, покрывающих его лицо, Акимов полез в портфель, выудил оттуда снимки жертвы с улицы Толстого и предъявил их Крошенинникову.

— Посмотрите внимательно, этот человек — доктор Егоров? — мягко спросил Акимов.

Неосознанно Крошенинников зажмурился, точно маленький мальчик, который не желает выполнять требование строгого наставника. Акимов настойчиво вложил снимок в руку Крошенинникова и повторил просьбу: