Книга Холодный клинок, страница 35 – Валерий Шарапов

Такое отчуждение казалось Барышникову странным. Вот он знал всех, кто жил в его доме. Ну или почти всех. А уж тех, кто живет с ним бок о бок, он знает как облупленных. И не только чем те зарабатывают себе на жизнь, но и сколько троек нахватал их «оболтус» в текущей четверти, из-за чего дочь соседа рассталась с женихом, в каком роддоме собирается рожать своего первенца внучка бабули с первого этажа — и все в таком духе. Так почему же о Рогозиной ничего не известно? Что заставляло ее чураться общения с жильцами дома? Нет, он, Илья Барышников, считал такое положение вещей совершенно неправильным. Доказательством тому служила смерть Натальи. Мыслимое ли дело! Трое суток преступник удерживал ее в собственной квартире, а соседи ни о чем не подозревали!

Мысли капитана прервал робкий стук в дверь. Барышников машинально взглянул на часы, стрелки показывали четверть первого. «Похоже, дежурный пришел выпроваживать», — успел подумать Барышников, как дверь открылась и в образовавшийся просвет заглянул Саня Шувалов.

— Товарищ капитан, вы сегодня в отделе заночуете или вам машину вызвать? — осторожно поинтересовался он. — Время-то позднее, скоро метро закроют.

— Ничего, Саня, я успею, — Барышников начал поспешно собирать бумаги со стола. — Спасибо, что побеспокоился. Что-то я и вправду припозднился.

— Может, Феде просигналить? Он до восьми утра дежурит, — повторил предложение Шувалов. — Ночь вроде тихая. Подбросит вас до дома и вернется.

— Ибрагимов снова на дежурстве? — удивился Барышников. — Он же день отработал.

— У Новикова с тещей какие-то проблемы, — охотно пояснил Шувалов, — вот он Федю и попросил подменить.

— Ох, Фарит, Фарит, доведет его доброта до истощения, — посочувствовал Барышников.

— Ничего, он в дежурке покемарит, — Шувалов хитро прищурился. — Так как насчет авто? Зову Федю?

— Тем более нет, — повторно отказался Барышников. — Пусть хоть немного поспит, а я и на метро доберусь.

— Ну, как пожелаете, — пожал плечами Шувалов и ретировался.

Барышников наскоро убрал материалы дела в сейф, погасил свет и вышел из кабинета.

Утро у капитана Барышникова не задалось с самого начала. Позднее возвращение негативно сказалось на атмосфере в доме. Его жена, в большинстве случаев спокойно относившаяся к частым задержкам мужа, именно в этот раз решила, что такое положение вещей ее не устраивает, и закатила пусть тихий, но скандал. Нет, она не кричала, не топала ногами и не била посуду. Она просто заявила, что «паршивые преступники» Илье дороже, чем собственные дети, и это было обиднее всего.

Высказавшись, она ушла спать, но перед этим выложила подушку и одеяло на кушетку, давая понять, что этой ночью в супружеской постели она Барышникова видеть не желает. Повздыхав, провинившийся муж поплелся в кабинет, устроенный им из темной кладовки. От обиды заснуть удалось лишь под утро, проворочавшись на старом продавленном диване почти до пяти утра. Утром жена не встала его проводить, не приготовила завтрак, а сам он едва успел умыться и выскочить из дома без четверти семь, чтобы появиться на службе раньше начальства.

Погода в этот день также не желала радовать капитана. Майское небо, которому подобало встречать москвичей первыми лучами света и тепла, больше походило на осеннее. Плотные дождевые облака обложили город с севера на юг и с востока на запад, густой туман стелился почти до земли, и вдобавок ко всему не успел Барышников сделать и двадцати шагов, как начал накрапывать дождь. Редкие капли опускались на землю, заставляя прохожих поднимать воротники и глубже кутаться в плащи и куртки. Капитану казалось, что природа заодно с его женой: тоже хочет наказать за вчерашнюю задержку.