Книга Душа компании и смерть, страница 34 – Георгий Юрский

— Так. Давай я, — полковник распрямил плечи и взял в руки телефон.

Вообще то Бергман был Маттиасом, а отца его, чистопородного шведа, эмигрировавшего в Советский Союз из-за любви к прекрасной работнице советского консульства, звали Томас. Но Бергман, поступив служить в таможню, мучить этим коллег не стал, и стал Матвеем Фомичем. Вначале это резало ухо окружающим, но в двухтысячных, на фоне многочисленных Савватиев и Евдокий, на его фамилию, имя и отчество перестали обращать внимание. В оперативной таможне, где он служил заместителем начальника, Бергман был одним из самых уважаемых офицеров, потому что не гнушался черновой работы. Вот и сейчас, он прилетел из Петербурга в Архангельск для отработки агентурной информации. Агент не подвел, и они перехватили крупную партию кокаина, но руководство и смежники (так они между собой называли ФСБ), требовали изобличить получателей.

Бергман немного подумал и набрал: «Телефон разрядился. Все в порядке.». Затем он подумал, не стоит ли сделать орфографическую ошибку с учетом национальности Баходира, и переправил на «разредился». Подумав еще немного, он нажал «отправить».

Тут же на телефон Баходира пришло сообщение от того самого «О», зарегистрированного на украинскую сим-карту. Сообщение гласило: «Я уже начал беспокоиться. Давай где договорились».

Бергман задумался. Сейчас было легко проколоться и выдать себя. Он позвал Авакяна, и они, подумав пять минут, сочинили ответ: «Не могу. Спину сорвал. Давай лутше на Прибое». Как объяснил оперативник, это была лодочная станция, где можно было легко устроить засаду.

Авакян тут же начал давать распоряжения об организации засады, но на телефон пришел ответ: «Давай уже завтра. Напишу.»

— Вот черт. Чего откладывают то? Неужели протекло где-то? — расстроился Бергман.

— Непонятно, да. Может еще Баходира этого попрессуем? — предложил Авакян.

— Так. Ну не бить же его. Мы же не в уголовном розыске работаем, нам за это транспортные прокуроры быстро начислят, — больше всего в жизни Бергман хотел сделать карьеру, но при этом очень боялся где-то подставиться.

На этом они расстались, и таможенник поехал в свою гостиницу в надежде хоть немного поспать после двух суток на ногах. Рано утром озадаченный оперативник постучался к нему в кабинет.

— Матвей Фомич, жесть какая-то. Позвонил с утра в компанию владельца яхты. С которой Баходир сбежал. «Бауэр» называется. Крутая кстати, да. Так вот. Говорят следующее. За три дня до отхода какие-то бородатые черти возле пивного бара ломают капитану и помощнику ноги.

— Как это?

— Камер нет, но, вроде нападение было ничем не спровоцировано. Моряки вышли на улицу, оба бородатых бросаются в ноги и одинаковым приемом рвут морякам связки, — Авакян жестом показал, как это было.

— Так-так. И кто же вместо них плывет на яхте?

— Нанимают по объявлению первых откликнувшихся. Некие Панов и Радченко.

Ни лице Бергмана было написано торжество:

— Ну вот и сообщники есть. Где они сейчас?

— На Соловках. Но у них там неприятности с полицией какие-то. Кто-то еще пропал, да. Но уже из туристов, — Авакян развел руками.

— Так. Понятно. У Баходира этого сообщник был, — Бергман щелкнул пальцами.

— Не совсем так. Он позже пропал, да. Короче, у меня телефон есть местного участкового. Давайте его наберем и все протыкаем.