Книга Смерть во льдах, страница 62 – Георгий Юрский

— Она не шлюха! Не смейте так говорить!! — возмутилась Ирина, выведенная из себя цинизмом родного отца. Она предполагала, что разговор будет сложный, но то, что дело дойдет до оскорблений ее матери, девушка не могла себе представить.

— Шлюха и потаскуха! — Рустам с глумливой ухмылкой, как будто злой подросток, начал дразнить Ирину.

Потрясенная девушка бросилась к нему и начала молотить руками. Рустам, опешивший от первого удара, не смог уклониться от второго, после чего схватил ее за шею и начал держать на расстоянии от себя, чтобы удары до него не доставали. Его глаза налились кровью. Он был похож на барана, приготовившегося проткнуть соперника рогами. Ирина извернулась и вцепилась ногтями в его лицо и шею. Умяров взвыл от боли и усилил хватку, отодвигая от себя девушку правой рукой. Левой же отодрал от себя руку Ирины и попытался выкрутить ее. При этом он чуть перебрал с усилием в правой руке, и Ирина начала задыхаться. Девушка пыталась что-то сказать, но в стельку пьяный Рустам ее не слышал, а только продолжал мощной пятерней сдавливать ее горло. В панике она начала шарить по тумбочке и левой рукой нащупала охотничий нож Рустама.

Чувствуя, что теряет сознание от недостатка кислорода, Ирина наотмашь саданула ножом. Рустам почувствовал лишь болезненный тычок в районе печени и не придал этому значения, фокусируясь на шее и правой руке этой идиотки. Лишь после второго или третьего удара, задевшего ребро, он посмотрел вниз и увидел кровь. В пьяном угаре он не сразу понял, что произошло, и пропустил ещё несколько ударов. Лишь после этого он с силой отшвырнул от себя девушку, так, что она кубарём отлетела в другой конец комнаты. Он встал и, пошатываясь, пошёл к своему рюкзаку, где хотел найти аптечку с бинтами.

Ирина, сильно ударившись головой о стенку, лежала и скулила как побитый щенок. Рустам долго копошился в рюкзаке, затем пошатнулся и грузно осел на пол. Когда девушка подскочила к нему, он уже лежал в луже крови без всяких признаков жизни. Она пыталась его реанимировать, но кровопотеря была такой, что спасти его уже не представлялось возможным. Ирине хотелось закричать, позвать на помощь. Но вдруг до нее дошло, что произошло. Она не только не смогла объясниться с отцом, не только оставила свою мать без надежды на исцеление. Она — убийца! Она — отцеубийца! Ирина закрыла лицо руками. Так она делала в детстве, когда пыталась спрятаться. Ей казалось, раз не видит она, значит и ее никто не видит. От чувства непоправимости потеряла равновесие и рухнула на колени. Ее вопль был беззвучным, а удары кулаков зависали над полом, словно накапливали силы и разгоняли амплитуду для последнего, самого сильного рывка.

Потом Ирина вскочила, заметалась по комнате. До нее вдруг дошло, что в любой момент сюда могут заглянуть приспешники отца. Она рванула из домика тем же путём, что и пришла, через чердак. Мороз и усилившаяся пурга немного охладили ее жар, ослабили ужас. Исчезло ощущение удушья. Девушка начала думать более рассудительно. Первой ее мыслью было пойти к Лидии Николаевне и все рассказать. Но она понимала, что даже за непредумышленное убийство ей придётся сесть в тюрьму. Адвокатов ей не нанять, а свидетелей того, что она защищалась, не найти. Значит, несколько лет в тюрьме, и ее мать точно этого не переживет. Обессилевшая, Ирина не могла найти правильного пути и решила дождаться утра, чтобы подумать обо всем на свежую голову.