Книга Смерть во льдах, страница 61 – Георгий Юрский

— Заходи, красавица. Тут бардак небольшой у меня, извини, — он с трудом подавил пивную отрыжку.

Ирина молча кивнула и прошла в комнату.

— И о чем таком важном ты хотела поговорить? Надеюсь, не соблазнять меня пришла? — Он оценивающе посмотрел на маленькую грудь девушки. — В этом случае придется постараться, — Рустам осклабился в хмельной ухмылке.

Ирина чувствовала себя не в своей тарелке.

«Сразу денег попросит или отсосать предложит?» — мелькнула у Рустама похабная мысль.

— Здравствуйте, папа, — еле слышным голосом после небольшой паузы произнесла Ирина.

— Какой, на хер, папа? — Рустам был изрядно навеселе, посему не сразу понял такого обращения к себе.

— Аня Шишкина. Это моя мама. Двадцать лет назад. В Москве. Работала в стриптиз— баре. Вы ее оттуда забрали и сделали своей любовницей, — выпалила Ирина всю нужную информацию.

Повисла небольшая пауза. Мужчина наморщил лоб и пытался сосредоточиться. Получалось у него не очень хорошо, он был крепко пьян и соображал медленнее, чем обычно.

— Ну положим, была такая телочка. Но мы с ней детей не заводили. В основном сосала у меня, — похабно ухмыльнулся Рустам.

— Но я вот родилась. Можем генетический тест сделать. Мама говорит, у нее, кроме вас, тогда ни с кем ничего не было, — Ирина игнорировала пошлости, произносимые Рустамом.

— Что ты за ток-шоу устроила?! Тоже мне «Найди меня», блять. Не верю, — промычал Умяров.

— Послушайте, мама сильно болеет, нам нужны деньги на операцию. Она гордая, сама не обратилась бы. Она и тогда, когда забеременела, решила ничего не просить и уехала к бабушке в Новосибирск. Меня рожать. Но мне терять нечего. Помогите ей! — Ирина сложила руки в молитвенном горении. Сколько раз, репетируя мысленно эту сцену, она думала, как поведет себя, как будет убедительна и требовательна. Но получилось все совсем не так. Ирина просила. Слезы стояли в ее глазах, губы дрожали. Нет, она не ожидала счастливого воссоединения семьи в стиле индийских фильмов. Она рассчитывала если не на признание факта родства, то хотя бы на любопытство. Но хамство и скаберзности из уст Рустама Вагитовича сбивали ее. «И это животное — мой отец?»

— И что, ты сюда специально ради этого завербовалась? Чтобы у меня денег попросить? Как ты узнала, что я тут буду? Или на ходу историю сочинила? — в его голосе чувствовалось недоверие. Умяров привык к тому, что у него постоянно клянчат деньги. Но если просили девушки, то взамен всегда предлагали интимные услуги. Рустам Вагитович был сильно раздражен отступлением от канона.

— В прошлом году вы выкладывали в «Инстаграм» фотографии отсюда. Вот я и попросилась на практику в эти места. В Москве пыталась к вам попасть, меня даже на порог не пустили. — Ирина, вспомнив о том унижении, почувствовала себя ничтожеством. Ей, стоящей перед развалившемся на кровати отцом, казалось, что это не она смотрит на него сверху вниз, а он. И не видит ее. Ведь она пыль под его ногами. — Я писала вам письма, но ответа не было. Помогите моей маме! — заплакала Ирина.

— Вот, сука, молодец! Такая же пронырливая, как мать! Только я не твой отец. Мать твоя шлюхой была, я ей денег дал, чтобы квартиру купила и из стриптиза ушла. А она тут же себе любовника нашла, — в пьяном голосе Рустама чувствовалась старая обида.